Дай. Мне. Еды

Тётушка хромала, из-за врождённого укорочения правой ноги. Была похожа на налопавшуюся навозных мух жабу со своим плоским лицом и его мелкими чертами. Только рот был широким, словно от уха до уха, с намалёванными красным тонкими губами. Тётушка носила короткую стрижку, подкрашенных на кончиках малиновым волос и кокетливо сдвинутый набок малиновый же берет. Сегодня на ней была надета кожаная куртка и трикотажное платье средней длины.

– Покупателей нет, тётя, – пожал Жаник плечами. – После шести пойдут…

– Ай, ты всегда оправдание находишь, – скривилась тётушка перебив его и подошла к стеллажам со свёрнутыми в рулоны тканями.

После шести народ повалил. Вначале один за другим стали появляться бегунки доставки, с желтыми рюкзаками за спинами. Они суетились, спешили, хватали не свои пакеты, ругались. Раздражали. Бесили своим неотёсанным видом и аульными манерами.

Когда доставщики испарились Рабига заставила Жаника вымыть заляпанный грязью пол у входа, хотя для этих целей перед закрытием обычно приходила уборщица.

– Ты что, хочешь, чтобы пыль осела на тканях? – возмущённо бубнила она, уперев короткие толстые жабьи лапки в бока. – От этого они портятся!

Жанболат в это время брезгливо кривился, опуская половую тряпку в ведро с грязной водой.

Чуть позже явилась постоянная покупательница, владелица свадебного ателье. Высокая женщина, похожая на каменный обелиск с тяжелой мощной челюстью, как обычно около получаса болтала с Жаником ни о чём, а следом прихватила рулон золотой парчи и удалилась водрузив его себе на плечо.

Клиентов было ещё много, и каждому Жанболат обязан был уделить внимание, улыбаться и задабривать, ведь многие из них шли в магазин исключительно за этим.

Было уже темно, когда тётя посчитала сегодняшнюю прибыль и со скрипом выдала Буле премиальные, не преминув обозвать его проституткой в штанах и плохим продавцом.

Жаник давно привык к такому обращению и проглатывал их, зная, что идти ему некуда. Разве что действительно в проститутки. Но это так казалось на первый взгляд.

Внутри у юноши давно уже клубком кивскяков гнездилась обида и злость.

2.

Занятия в колледже начинались в девять часов утра. Перизат вставала в половину шестого. Бежала одной из первых к душевой, пока остальное общежитие спит и нет кошмарных очередей в санузел, приводила себя в порядок, затем готовила завтрак на общей кухне. Позавтракав возвращалась в комнату, где мирно сопели соседки, которые вечно просыпали на учёбу.