Снова убивать

Вы перепечатали сообщение и вернули оригинал мисс Фокс. Что у нее было в руках, когда она вышла из кабинета?

– У нее в руках была телеграмма.

– Куда она могла спрятать тридцать штук? В носочек? Вы не заметили, носок не оттопыривался?

Мисс Бэриш поджала губы, показывая своим видом, что терпит меня исключительно ради дела.

– Я не видела у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы. И я сказала мистеру Мьюру и мистеру Перри, что не видела у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы.

Я улыбнулся ей:

– А теперь вы и мистеру Гудвину говорите, что не видели у мисс Фокс ничего, кроме телеграммы.

Все правильно. Вы с мисс Фокс подруги?

– Нет. Не подруги. Мне она не нравится.

– Надо же. И почему же она вам не нравится?

– Потому что она красивая. Потому что она у нас всего три года, но, если захочет, может хоть завтра стать личным секретарем мистера Перри, а я хотела получить это место с тех пор, как сюда пришла. Потому что она умнее…

Мисс Бэриш была так прямодушна, что мне стало интересно. Я решил проверить, насколько далеко распространяется ее откровенность, и спросил в лоб:

– Давно ли мисс Фокс стала любовницей Перри?

Секретарша покраснела как рак, отвела глаза и покачала головой.

Наконец снова посмотрела на меня, но ничего не ответила.

Я задал другой вопрос:

– Тогда вот что скажите: давно ли Мьюр пытается вбить клин между ней и Перри?

Глаза ее снова потемнели, хорошо хоть она сама осталась нормального цвета. Она смотрела на меня с минуту, потом встала и так и стояла, комкая свой платок.

Когда она заговорила, голос у нее дрожал, хотя она, похоже, этого не замечала.

– Не знаю, какое вам до всего этого дело, мистер Гудвин, но мне это неинтересно. Неужели вы не понимаете… не понимаете, какое это искушение для меня? Я могла бы просто сказать, что у мисс Фокс что-то было в руках. – Она стиснула в кулаке платок. – Да… Но я не сказала. Я еще пока себя уважаю… Я стараюсь вам отвечать, но ничего об этом не знаю, и я не верю, что Клара Фокс чья-то любовница. Ей это ни к чему, она умная.

Про деньги я тоже ничего не знаю, но если у вас есть еще вопросы – давайте задавайте.

– Все, звонок. Уроки закончились, можно идти домой. Возможно, утром вы мне еще понадобитесь, хотя вряд ли.

Она побледнела так же мгновенно, как до этого покраснела. Она явно имела склонность к нервическим приступам. Я поднялся из кресла Перри, прошел через весь кабинет и открыл ей дверь. Она вышла, продолжая сжимать платок, попрощалась, а я остался один.