Убийство на ранчо

И при этом думают, что я зря стараюсь, поскольку Греве виновен. Вы встречаетесь со многими людьми и знаете все слухи. Так и в самом деле все думают?

Генриетта указала на пятидолларовую бумажку в моей руке:

– Я отвечу, и вы заплатите четыре доллара?

– Плачу вперед. Берите, потом отвечайте.

Она взяла бумажку, опять повертела ее и осмотрела с обеих сторон, потом засунула в карман юбки и сказала:

– В суд я не пойду.

– Нет, конечно. Это только дружеский треп.

– Многие говорят, что мистер Греве убил его.

Но не все. Некоторые говорят, что убили вы.

– Сколько таких?

– Может, трое или четверо. Вы знаете Эмми?

Я сказал, что знаю. Так называли Эммета Лейка, погонщика скота с ранчо «Бар Джей-Эр», постоянного клиента Генриетты.

– Только не уверяйте, что он указывает на меня.

– Не он. Он говорит, что слышал такое от гостя мистера Фарнема.

– Я знаю, но Эмми отказывается называть его. Может, вы поделитесь со мной своими мыслями?

– Моими мыслями? Ха!

Я одарил ее своей самой неотразимой улыбкой:

– Готов держать пари, что у вас очень много мыслей.

– На что?

– О, даже подумать страшно. Послушайте, Генриетта, я ведь знаю, что у вас всегда ушки на макушке. В прошлом году он провел здесь шесть недель – я имею в виду убитого. Он говорил мне, что кое-что у вас приобрел.

– Один раз он приходил с мистером Фарнемом.

– Он говорил о ком-нибудь?

– Я забыла.

– Но вы вряд ли забыли, что другие говорили о нем на этой неделе, поскольку его убили.

Вот мой самый главный вопрос. Я не прошу вас называть имена. Скажите только, что о нем говорили. – Я достал из бумажника десятку и показал ей. – Это позволит мне хоть как-то помочь мистеру Греве. Скажите, что вы слышали.

Глаза Генриетты впились в бумажку, потом уставились на меня.

– Нет! – бухнула она.

И стояла на своем, как я ее ни уговаривал. Десять минут спустя я смирился с поражением и убрал десятку в бумажник. Даже предложи я ей двадцать долларов или сто, Генриетта держала бы рот на замке.

Она настолько боялась вызова в суд, что даже, поклянись я на дюжине седел, что так не случится, не поверила бы мне. Я отчалил от нее и обвел взглядом остальную публику. Из полутора десятка сновавших по залу людей я не знал по имени лишь троих. Решив, что никого здесь расколоть не удастся, я двинулся в Вуди-Холл.

Снаружи он превосходил по размерам магазин «Вотер», а внутри был разделен на три части.