Кёльнские каникулы. Увидеть Берн и не умереть

Потому кроме, почти родного немецкого (мать моя – немка из Еленендорфа, самой большой немецкой колонии на Кавказе, переименованной в Ханлар, а недавно в Гёйгёль – приложила к этому все свои старания), в школе КГБ я изучал английский и французский языки.

Мои будни и немногочисленные выходные дни скрашивали два человека – однокурсники Отари и Наталия. Вначале мы не знали подлинных имен друг друга, все мы значились под псевдонимами нашей легенды: «иранец Сейид-Ашраф», «шведка Гунилла», и я – «бельгиец Ален». Каждого из нас, как выяснилось на моем собственном примере, позже конфиденциально предупредили, что наша легенда умрет в момент завершения учебы.

Мне, к примеру, «бельгийцу» никогда в будущем не придется работать во франкоязычных странах, разве что, случись крайняя необходимость в крутой смене легенды. Считалось, что благодаря этой хитроумной выдумке курсанты, излишне близко сошедшиеся за время учебы, не смогут отыскать в будущем следы друг друга.

По негласному правилу, распространенному в заведении, между собой мы никогда не говорили об учебе или планах на будущее.

Оставались только бескорыстная дружба или любовь, незамутненная никакими посторонними обстоятельствами, и мне тогда представлялось, что такая форма любых взаимных отношений и чувств является, чуть ли ни идеальной.

Мы с Отари довольно быстро узрели друг в друге земляков-кавказцев и через некоторое время стали настоящими друзьями. Отари поразил меня блестящим знанием азербайджанского и армянского языков.

Он непринужденно беседовал с другим нашим однокурсником, имя которого – Сурен – сообщил мне под «большим» секретом.

По словам Отари, в Тбилиси есть районы, где владение даже б?льшим числом языков никого не удивляет. Чисто внешне на грузина был похож скорее я, чем Отари – чуть выше среднего роста, чернявый, с восточными чертами лица, украшенного отнюдь не гордым орлиным носом, а простецкой картофелиной. Обманчивая внешность Отари, излучавшая покой и безопасность, неизменно расслабляла его визави, а это позволяло ему всегда брать инициативу в свои руки.

Он обладал чудовищной силой, в чем я смог убедиться при отработке с ним в паре приемов самообороны.

Наталия являла собой идеал красоты Севера. До знакомства с ней я не встречал женщин, которых можно было назвать натуральной блондинкой, у них всегда из-под пепельно-белых волос выбивались темные, почти черные пряди. Поэтому натуральные блондинки в моем представлении были порождением химии.