Право умереть

Интересно, самолеты туда летают?

– Конечно. – Я вылупился на Вулфа. – Билеты будут стоить около восьмидесяти баксов плюс тридцать баксов в день на расходы. Или даже больше. Уиппл может не согласиться.

– У него для этого не будет повода. – Вулф снова сел в кресло. – Веблен называл это инстинктом мастерства. Мой инстинкт мастерства обострился, когда я обязался помочь мистеру Уипплу. Скажи, в разговоре мисс Роуэн с мисс Брук, который ты дословно передал мне в среду вечером, ты, случайно, не нашел чего-нибудь такого наводящего на размышления?.

. Скорее всего, нет.

– Вы можете назвать это наводящим на размышления. После того как мисс Брук заметила, что Расин ей до смерти наскучил, она сказала: «Затем кое-что произошло, и…» – и осеклась. Ладно, будем считать это наводящим на размышления. Быть может, крыша большого дома стала протекать.

– Вздор! А что, если прошлое мисс Брук является жизненно важным элементом расследования?

– Тогда я, возможно, уже был бы в Расине.

– Вот и поезжай туда. Прямо завтра. Черт побери, у меня ведь есть свои обязательства!

– Возражаю, – покачал я головой. – Завтра воскресенье, и у меня тоже есть личные обязательства.

В результате мы сошлись на том, что я отправлюсь туда в понедельник и полечу в Чикаго, а не в Милуоки, поскольку в Чикаго больше рейсов.

На улице было всего три градуса выше нуля, когда в понедельник вечером, в двадцать минут шестого, я припарковал автомобиль, взятый напрокат в Чикаго, на стоянке всего в одном квартале от редакции «Глоуб» в Расине и в двух кварталах от отеля, где я забронировал номер.

Я не стал оставлять автомобиль у отеля, по крайней мере на день, так как несколько лет назад потерял очень важный контакт из-за того, что машину мне подогнали спустя полчаса. Я прошел два квартала с дорожной сумкой в руках, зарегистрировался и снова вышел на улицу.

Я не успел договориться о встрече в «Глоуб», однако Лон Коэн из «Газетт» в воскресенье вечером позвонил туда и предупредил о моем приезде ответственного редактора Джеймса Э.

Лимиса. После некоторого ожидания – сперва внизу, а затем на третьем этаже – меня провели в кабинет, на дверях которого значилось имя Лимиса. Он сразу вышел из-за стола обменяться со мной рукопожатием, помог мне раздеться, положив мои пальто со шляпой на диван, и сказал, что счастлив познакомиться с журналистом из Нью-Йорка.