Свид 24. Книга 2

Если мы только здесь поднимем народ, то нас скорее всего захватят никирийцы, а это тоже не очень хорошо. Нужно пробудить всех людей ото сна, понимаешь? Я не уверен, что здесь люди примут твои слова на веру, не говоря уже о ваших, но если мы не попытаемся, то ради чего мы вообще тогда живём? Ради личного блага? Но это наше личное настолько эфемерно, что его любым ветром унесет – он отодвинул кружку и с надеждой заглянул в встревоженное лицо Анри – я знаю одно, люди устали от войны и думаю ваши тоже, на это и расчет – в квартире воцарилось молчание.

Чай медленно пускал струйки пара вверх, за окном шумели улицы. В Анри боролись две стороны, одна животная – желание выжить и выбраться, вторая альтруистическая – желание остановить эту войну. Пусть идея Сандро и казалась глупой, но если был здесь хоть какой-то шанс, то сложно было отказаться от голоса совести, который в ней говорил сейчас громче, чем её собственные переживания за личное счастье.

– Марк сможет – строго добавила она – я уверена, он дельный товарищ и скорее разделяет твою позицию.

Но – она задумалась, язык не поворачивался сказать, то, что крутилось в её голове – но я не знаю готова ли пойти на такое. Пару дней назад я думала, что меня убьют или будут пытать, и была счастлива, когда узнала, что на самом деле от меня хотят, ведь это давало мне шанс на жизнь. А теперь я должна собственноручно перерезать себе глотку и ради чего? Ради того, чтобы люди двух воюющих сторон вышли на улицы и начали протестовать? Не знаю как у вас, но наши даже думать об этом боятся, не то, чтобы свергать власть. Тем более многие саандорийцев даже за людей не считают. Стоит ли это того? Может война скоро закончится, а я просто подпишу себе смертный приговор. Я ведь даже не жила – она затихла и грустно вздохнула. Сандро понимал, что такое решение не дается просто так. Он знал об Анри, только то, что девушка она была весьма смелая, раз спасла Мерсада, но больше ничего.

Сандро глотнул чай, пошарил рукой в пустой чашке с печеньем и задумался.

Для него жизнь Анри по большому счету ничего не стоила, как бы он не пытался пробудить в себе чувство сопереживания, выходило лишь равнодушие. Важнее была жизнь Розалин, а ещё жизни его друзей и родных, а Анри была лишь орудием, которое в умелых руках должно было стать мечом, сокрушающим несправедливость. Гийом мог бы её заставить, но как только Анри перейдёт в руки правительства, его влияние закончится и только личные мотивы смогут подтолкнуть её осуществить план.