Свид 24. Книга 1

Это было крайне оскорбительно для Анри, она сильнее сжала ручки кресла и ускорила шаг, понимая, что вроде Ник и не сказал ничего оскорбительного, но в тоже время умудрился испортить уже, итак, подпорченное настроение.

– Воу, надеюсь ты меня не скинешь с лестницы, я ведь такой больной и такой беззащитный защитник родины и вашего спокойствия – он скорчил рожицу, сарказм бил в цель безошибочно.

– Ага, знаем мы таких защитников – она сделала акцент на последнем слове, чтобы максимально обесценить его – ты заключенный, у тебя на предплечье отслеживатель – его голова повернулась в сторону руки, он думал, что под больничной робой не будет заметно браслета, но ему в целом было без разницы, это его не задевало.

– Ага, я с ним даже в душе не расстаюсь – сказала, он, пытаясь сделать наигранно эротичный голос. Анри уже сдалась, говорить с ним как ей казалось было бесполезно, абсолютно бесчувственный и безэмоциональный чурбан. Видимо то человеческое, что было в нем выжгли тюрьма и фронт – останови на минуты – голос его уже не был столь наигранный, первая мысль, которая пришла в голову Анри – что-то с ногой.

Она быстро обошла коляску и присела на корточки, чтобы проверить. Нога была раздутой, как и прежде. Возможно, у него были и другие повреждение, которые не обнаружили первые специалисты и она, в силу большого количества бинтов и крепежа при переломах.

– Нога? Что болит? – с тревогой спросила она, всматриваясь в его глаза и ища намеки на болезнь.

– Спасибо – он улыбнулся, Анри смутилась и встала.

– Да не за что – по привычке ответила она и снова покатила коляску. Смена его настроения и формата общения её насторожили.

– Давно я не видел девушек у своих ног – съехидничал он, не оборачиваясь на Анри.

– А нет, показалось, ты всё такой же придурок – Ник заливисто засмеялся, люди, идущие на встречу с недоумением, оценивали странную парочку, а слух о психованном пациенте уже разнёсся по всем корпусам. В каждом кабинете, в каждой палате описывали буйного всеми возможными эпитетами, приукрашивали историю новыми деталями, пока сам виновник такого ажиотажа смеялся так, как никогда раньше, пусть и без поддержки со стороны спутницы, но радость и долгожданная хоть и относительная свобода поднимали его дух из бездны четырехлетнего заточения на фронте.

К вечеру ажиотаж из-за прибывших немного поутих. Анри уже была готова уходить, когда вдруг на выходе из очередной палаты её поймал тот самый врач. Вид у него был запыхавшийся и измотанный.