Усмешка тьмы

Табби официально выступал на публике в первый и последний раз тогда. Если верить дедушке, там чуть бунт не вспыхнул.

– Почему? Из-за того, что Табби объявил об уходе?

Трейси хохотнул как-то по-знакомому.

– Потому что он их чересчур завел.

– Завел? – повторил я эхом.

– Понимаю, звучит двусмысленно, – Трейси хихикнул еще разок. – Он сделал так, что они стали подшучивать друг над другом. Заставил их так сильно смеяться, что некоторые попросту не смогли остановиться.

– Но вы сказали – бунт…

– Часть публики повалила на улицу.

А кто-то так и остался покатываться со смеху внутри. Директору театра пришлось вызвать полицию. Мой дед сказал, что обстановочка сложилась погорячее, чем тогда, когда гремели забастовки. Он, кстати, никогда не ладил с профсоюзами.

– Это ведь было не то представление, на котором был Оруэлл Харт?

– Нет, это было другое, неофициальное, на юге страны. Табби не то чтобы гастролировал – скорее, спасался бегством. Не все соглашались принять его, когда узнавали о приезде Теккерея.

– И что же такого было в этих его представлениях?

– Я покажу вам. Но позже.

Как только искусительный огонек в глазах Трейси угас, я произнес:

– А я как раз раздумывал, что же такого в нем нашел Харт.

– В одном из интервью голливудской газетенке Харт заявил, что Кистоунские копы по сравнению с Табби – просто горстка святош. Вот так он, собственно, и продал его Маку Сеннету. И все-таки вы не знаете, как Табби вел себя на встрече с Хартом. Пытался унять свою натуру изо всех сил.

– Всего лишь пытался?

– Вы же видели его на моей кассете?

– Ну да.

От ветра серая шкура торфяного болота идет рябью, начинают содрогаться распахнутые двери фургона – будто кто-то невидимый пытался пробраться внутрь. Пригладив растрепавшиеся волосы, Трейси говорит:

– Это он выступал далеко не на полную катушку. Умеренная серединка.

– В таком случае, хотел бы я посмотреть на него, когда он уходит в полный отрыв.

Трейси открывает рот, обнажая нижнюю десну и зубы, но пока я недоумеваю, что должно означать это выражение, к нему возвращается дар речи:

– Мой дедушка не давал папе смотреть фильмы с Табби, даже те, которые у нас были.

– У вас есть какие-то догадки, почему некоторые из них были запрещены?

– Люди вроде дедушки подняли шумиху. На том неудавшемся выступлении случился сердечный приступ у нескольких женщин… от смеха. Кое-кто начал глубоко копать, и много всего интересного попало в газеты.