Пломбир в шоколаде

И шершавой.

– Выпьем, доча?

Я кивнула, совсем не задумываясь о том, что папа не видит этого моего кивка. Но он тем не менее наполнил обе рюмки водкой. Одну передал мне. Он не требовал, как мама, чтобы я села на стул, чтобы всё делала правильно, по этикету. Ему было очень комфортно чувствовать своей спиной тяжесть моего тела.

– Я недели две назад расчищал чердак. У меня появилась идея сделать там отдельную комнату для твоего Федьки. Он уже пацан взрослый, негоже ему с малышнёй в одной детской ночевать.

Я выпила водку одним глотком. Ничего не почувствовала, только слёзы побежали быстрее. Я знала эту папину манеру: разговор о главном начинать издалека. Сейчас он начнёт долго рассказывать о своих замыслах в отношении комнаты для моего старшего сына, которому всего-то десять лет, и он вполне мог бы ещё ночевать в одной комнате с восьмилетним Санькой и Машей. А потом признается, что ему надо торопиться, чтобы всё успеть. Торопиться потому, что есть причина… Есть причина, по которой он боится не успеть.

– И знаешь, что я нашёл на этом чердаке среди давно заброшенных вещей?

Я отрицательно помотала головой.

– Я нашёл аппарат для выжигания по дереву.

– Аппарат для выжигания? – удивлённо переспросила я и слизала с губы солёные слёзы. Я готова была безмерно долго обсуждать аппарат для выжигания, лишь бы только папа не перешёл к тому, о чём мне страшно было даже думать. – Я и не знала, что у нас такой аппарат был.

– Твоим мальчикам? Нет, и в мыслях такого не было. Современные мальчики даже и не знают, что это такое. У них другие игрушки. Я сам выжигать буду!

– Сам? – я перестала обнимать папу. Мне уже было не так страшно. Обогнув его внушительную фигуру, я села на второй табурет. Напротив. Лицо в лицо. Глаза в глаза. Папа выглядел спокойным. Не может человек, который готовится к смерти, выглядеть так спокойно. Или может? Ведь я всю свою жизнь была уверена в том, что папа может всё.

– Да, сам. Я всю жизнь об этом мечтал. Ещё когда пацаном был. У нас тогда какие развлечения были? Да никаких, а тут вдруг все выжигать кинулись. У кого было увеличительное стекло – тот король! Первый парень на деревне. А мне мамка выжигать не давала…

– Почему не давала?

– Не знаю, доча. Вернее, сейчас знаю, а тогда не понимал. Считал её злой и склочной. Да она и была злой и склочной.