Дочь домашнего тирана

***

Все проходит еще сложнее, чем я себе представляла.

Иван очень мил и воспитан – он дарит мне цветы и первым делом интересуется, куда я хочу пойти. И я сразу же «залипаю». Я не знаю ответ на этот вопрос.

Точнее знаю, но категорически стесняюсь ответить. Заведение, куда мне хочется попасть, славится довольно высокими ценами, и я в упор не понимаю, насколько уместно будет его предложить.

Иван с улыбкой смотрит на меня в ожидании ответа, я же начинаю рефлексировать: «Что он обо мне подумает? А если он решит, что это слишком нагло с моей стороны? А вдруг он вообще не любит японскую кухню и ему придется давиться? Или, хуже того, из-за меня он останется голодным?!».

В нашей семье так было не принято. Если мы куда-то выбирались все вместе, то выбирались туда, куда хотелось отцу. Если маме (не говоря уже про меня) хотелось туда же – считай, повезло. Если же ей всеми правдами и неправдами удавалось затащить папаню туда, куда ему не хотелось, но хотелось ей, то он, конечно, шел (обычно после долгих уговоров и заискиваний, и, чаще всего, в обмен на какую-то выгоду), но в этом случае он портил удовольствие как мог.

Отец вздыхал, смотрел на часы, ругал кухню, придирался к сервису, а в особо сложных случаях переходил на личности и начинал придираться уже к маме – к ее внешнему виду, манере себя вести или полному отсутствию вкуса (раз выбрала такое заведение). Дело заканчивалось слезами или скандалом.

Со всеми моими прошлыми мужчинами я отправлялась развлекаться по этому же принципу: предоставляла им безоговорочное право выбора, которым потом обязательно восхищалась, даже если лично мне совсем не нравилось.

Никто из них и не сомневался, что так и должно быть. Паша, правда, пытался учитывать мои пожелания, но я его быстро от этого отучила.

Меня спасает лишь то, что я твердо убеждена: у нас с Ваней не будет никакого будущего. Я не собираюсь строить с ним отношения! Вспомнив об этом, я произношу название, он, глазом не моргнув, говорит:

– Хорошо, – и ведет меня туда, куда я сказала.

Вообще, эта мысль о том, что мы с ним не будем вместе, становится моим спасительным якорем.

Теперь, после всего, что со мной было, я очень хорошо понимаю значение идеи о том, что каждый человек в жизни дан нам для опыта. Причем, каждый последующий опыт будет более жестоким, чем предыдущий. Судьба вообще большая мастерица закручивать гайки. Лично мне понадобилось четырежды схлопотать от нее прежде, чем я поняла, в чем для меня этот опыт заключается.