Кумир для Страховидлы

Простецкое до невозможности лицо, которое она неумело пыталась подправить макияжем, всегда одним и тем же – очень темные тени, бледная помада и немного румян. Такая же плотная как у меня, фигура с мощной, отнюдь не девичьей костью. Но, по-моему, для нее хуже всего было совсем не это. Хуже всего было совершенно умопомрачительное сочетание фамилии, имени и отчества – Карпухина Ингрид Николаевна! С первых минут нашего с ней знакомства у меня не укладывалось в голове, чем руководствовались родители, когда так портили жизнь своему ребенку?! Назвали бы Машкой – и, может, была бы вполне довольная жизнью девчонка.

Я была уверена, что если бы не это имя, красивое само по себе, но немыслимое в сочетании с такой фамилией, Ингрид была бы более общительной.

Я, поставив крест на своей привлекательности, приняла позицию третьего пола, «неведома зверушка», зато общительная и доброжелательная, открытая, хоть и до определенной степени, практически для каждого. Ингрид избрала для себя другой путь – серьезного официоза.

Она, в отличие от меня, предпочитала строгие деловые костюмы черного или серого цвета, без отличительных особенностей, удивительным образом делавшие ее незаметной. И минимум общения вне рабочих тем – все, что не касалось выполнения трудовых обязанностей либо отметалось, либо игнорировалось ею.

Зато в плане работы Ингрид просто цены не было. Она быстро понимала, что от нее хотят, делала все четко, точно и аккуратно. Мне часто казалось, что если бы она только захотела, то вполне могла бы найти себе гораздо более интересную и оплачиваемую работу.

Мне Ингрид очень помогала. И к тому же, может из соображений субординации, а может из каких других, но со мной она держала менее короткую дистанцию. Не дружественную, нет, скорее партнерскую. Она как бы стояла со мной плечом к плечу в перипетиях нашей оптушной жизни…

***

Маша снова всхлипнула, причем очень жалостно, и этот печальный звук вырвал меня из размышлений о коллегах.

Она пришла с документами в теплую пристройку к морозильному складу, выполнявшую роль кабинета. Обычно там находился кто-нибудь из заведующих, но в этот раз в помещении оказалось пусто. Исправления, которые она принесла, были «горячими», то есть срочными. Маша проявила неожиданную решительность.