Многогранник страсти

Публика, желающая отдохнуть после трудовой недели, прибывала, но пока Татьяна не видела никого, на ком бы стоило остановить выбор, кому бы можно было построить глазки.

Таня потягивала коктейль и начинала скучать. Неужели так все ничем и не кончится? Она уже выкурила вторую сигарету, так и не обратив толком внимания на свои ощущения, даже не поняла, нравится ей или нет.

Но как раз когда она уже немного утратила весь свой запал, когда в голову начали закрадываться мысли, что ж, раз так, значит – не судьба, и надо допивать и отправляться домой…

– Девушка, к вам можно присесть? – раздался над ухом бархатный мужской голос.

От неожиданности Таня вздрогнула, причем сильно. Коктейль плеснул в бокале и едва не пролился ей на колени. Тане тут же стало неловко, глупо-то как…

– Извините, я не хотел вас напугать!

– Тогда зачем так подкрались?! – возмутилась было Таня, и прикусила язык. Рассмотрела, наконец, парня, что стоял перед ней.

Определенно он был моложе лет на пять, это как минимум, а то и на все восемь. Но какой хорошенький! И рост не подкачал, и фигура, и кожа смуглая, и глаза пронзительные, и лицо – как с обложки. Красавец!

На минуту Таня даже растерялась. Что ей делать? Что такому красавчику от нее надо? Ему бы на девочек молоденьких заглядываться, что он к ней-то подошел?

КАРИНА.

– И чем же вы тут занимались, пока мы за вами не приплыли? – у Вики был просто несравненный талант задавать в лоб самые неудобные вопросы, при этом сама она ни капельки не смущалась.

– Сначала мы купались, – спокойно ответила Карина, – потом, когда поняли, что лодка уплыла, пришли в домик. Дима нашел еду, я приготовила ужин. Мы поели и вы приплыли.

По опыту она знала – не ответить еще хуже. Вика, эта мышастая блондиночка с кукольно-голубыми глазами и невинным выражением лица, могла раздуть сенсацию практически изо всего. Она бесцеремонно лезла в чужие дела и отношения, с удовольствием обсасывала все детали, перемывала кости, могла и придумать что-нибудь для красного словца. Карина искренне надеялась, что, когда-нибудь кто-нибудь таки врежет Вике по первое число за длинный язык.