Толстушка отвечает жестко

Маша посчитала разговор оконченным и отправилась вслед за Любашей к свободному столику, но в спину ей полетело:

– Вообще-то, на правду не обижаются!

Не сказать, чтобы Маша сильно обиделась на замечания двух невоспитанных хамок, но когда твою внешность вот так вот прилюдно и громогласно обсуждают – не задевать это не может.

– Маш, не бери в голову! – пробормотала Любаша, разглядывая расстроенное лицо подруги.

Вообще, сама она тоже не могла похвастаться особой стройностью, как-никак сорок восьмой размер носит, просто на фоне подруги это не бросалось в глаза, и Любаша, которая общалась с ней постоянно, как-то уже привыкла чувствовать себя чуть ли не худышкой.

– Да я и не беру! – досадливо отмахнулась Маша. – Просто, в самом деле, не люблю хамок! Ладно… Надеюсь, я поставила их на место и больше это не повторится.

Но, увы, она очень сильно ошибалась…

***

Об этом инциденте Маша почти сразу забыла. Уж конечно, не в первый раз ей намекали на то, что она толстая.

Когда-то ее это сильно задевало. Лет десять назад подобная выходка могла бы довести ее до слез, вогнать в депрессию или спровоцировать очередную яростную и бесполезную попытку привести себя в «нормальный» вид.

Сейчас она просто выбросила из головы оскорбительные высказывания двух высокомерных задир. Но, к сожалению, сами красавицы-задиры ставить точку в этой истории не хотели – уже на другой день, проходя мимо их столика за подносом, она услышала тихое:

– Смотри, жиробасина пришла!

Ответа Маша не расслышала, а вот раздавшееся вслед за этим гаденькое хихиканье ввинтилось в уши болезненным саморезом.

Она гордо молча прошла мимо, но Любаша не выдержала, вернулась к нахалкам, и сообщила:

– Худая корова еще не газель! – Жаль, но этим она лишь вызвала новый приступ обидного хохота. Обе девушки были по-настоящему хороши собой: их в легкую можно было сравнить и с газелью, и с трепетной ланью, и с грациозной кошечкой. А Любашина неуклюжая попытка заступиться за подругу лишь подлила масла в огонь.

С тех пор эти оскорбительные подколки стали постоянными. Как-то раз, снова столкнувшись с девушками у ленты раздачи, Маша услышала:

– Я поражаюсь, это ж как же надо себя не любить, чтобы так над организмом издеваться? По-любому уже и спина больная, и колени никакущие, а к сорока развалиной будет! – ехидно произнесла блондиночка.

Как всегда, это было сказано якобы для подружки, но так, чтобы слышали все.