Эвви – зов леса

Очень осторожно он вошёл в мастерскую. Чего он там не видел?

А вот сейчас надо было видеть его морду. Таких огромных глаз у него давно не было – с тех пор, как он первый раз увидел Эввиан Голубоокую. Картины висели повсюду – ровно двадцать одна. «Почему двадцать одна? Всюду женские портреты. Маленькие девочки и взрослые барышни. Нет, это же одно лицо! Да, одно! Только с каждым разом старше и старше…но зачем? Ааа, понятно. Он рисует одну и ту же девочку. И вот здесь она уже взрослая», – Пифус посмотрел на картину, от которой пахло свежей краской.

На ней была голубоглазая девушка со светлыми длинными волосами.

Но глаза Пифуса вместо того, чтобы продолжать удивляться, мгновенно закрылись и сжались будто убегали куда-то глубоко-глубоко. Он постарался сосредоточиться и открыл один глаз. Ничего не изменилось. Он открыл второй и тем более ничего не изменилось, ведь этим глазом пёс и так ничего не видел. Пифус подошёл поближе. Двадцать первая картина отличалась от всех остальных, так как на ней был изображён белый волк, точнее его голова.

Голова как голова, если бы не одно «но». Это был голубоокий волк с узором на морде. «С узором на морде! С узором, как у Эввиан!», – у Пифуса подкосились передние лапы, и он снова стал хвостатым маяком. Он вспомнил как в последнюю ночь перед озером он осторожно поглядывал на Эвви и при свете луны на её мордашке проступал узор. Именно этот узор он видел сейчас на картине.

«Вот это поворотище…вот это нить, ведущая непонятно куда!», – пёс хотел было подойти и к другим картинам, но услышал шаги, вернулся хозяин.

«И что сейчас? Болван-одноглазый! Любопытная ласка коротконогая!», – самокритичность зашкаливала и вместе с тем нарастало чувство страха. Его ведь могли запереть в чулане, тогда Виртусу и Эвви не видать необходимых вещей.

Но нить справедливости распорядилась иначе. Это стало сюрпризом и для Пифуса. Он аккуратно заполз под стол и стал наблюдать за душетрепещущей сценой. Хозяин, с королевским достоинством, стал снимать одну картину за другой и складывать в мешок.

На последней картине с волком он остановился. Внимательно рассмотрел её, как будто видит в первый раз, и положил в мешок к другим картинам. Вышел из мастерской, Пифус за ним. На заднем дворе уже во всю горел костёр – туда и отправился мешок с двадцатилетней историей. Хозяин этой истории стоял не шевелясь. Ещё какое-то время он смотрел как горят его произведения.