Эвви – зов леса

А дальше, больше. Исследовал в Голубом дворце комнату за комнатой, всё ночью и без свидетелей. Информации много, так что настало время действовать.

Муравейник жил своей жизнью. Вечно куда-то спешащие работники, тащащие еду, материалы для строительства и ремонта, стражи и разведчики. Какая интересная у них жизнь? Они рождаются уже со своей судьбой. Не могут выбрать кем им стать – строителем или охотником. Они не могут убежать из муравейника, не могут найти себе другой дом. Им не дано право выбора. За них уже решили – кто они и зачем!

«Я же не мугавей! Я гыцагь коголевства Эгшег!» – эти слова всегда действовали безотказно и Римми нередко пользовался ими, чтобы подбодрить себя.

Он, сам того не замечая, подталкивал себя к смелым и отчаянным поступкам, не зная, что его ждёт за очередным поворотом.

К Дэмиусу он подошёл очень тихо. Ни звука. Полная тишина. Нет, какой-то звук всё-таки был. Но что это за стук? А, понятно, Римми слышал стук своего сердца, готового выпрыгнуть из груди, если понадобится. Дэмиус, всё в той же позе, лежал на камнях.

Рана на правой стороне головы всё ещё не зажила. Наклонясь к нему, к самому носу, ласка хотел услышать хоть какой-то намёк на жизнь, хоть что-то, похожее на дыхание. Римми закрыл глаза и прислушался. Затаил дыхание, попросил своё сердце не биться и стал ждать.

Ждёт…ничего. Ещё немного…ничего. А дышать то охота. Отчаяние подсказывало, что пора бы сделать глубокий вдох. Очевидно, Дэмиус распрощался со всеми обитателями королевства не сказав ни слова на прощанье.

Серый волк, серая пещера, серая жизнь, серая смерть.

«Зачем я тгатил на него нектаг, вы мне это скажите?! И кто тепегь будет хогонить это сегое звегьё?!».

Как будто кто-то прочитал эти мысли и схватил ласку, обездвижив его. Римми почувствовал себя крайне неуютно. Было ужасно скользко и всюду противный запах. Откуда всё это навалилось? Прозрение пришло не сразу. Сначала он подумал, что его придавило камнем. Но потом он почувствовал, что камень то давит, то отпускает. Скорость, с какой Дэмиус схватил Римми была молниеносной.

– Ой! – у Римми хватило воздуха только на этот, возможно, последний крик…

Арти слегка надавил, затем медленно открыл пасть и опустил рыцаря на землю, да так нежно, что тот оскорбился. Лёжа на боку, фактически отвернувшись от раненного в голову волка, Римми начал с главного, загибая один палец за другим.

– Я ему таскал нектаг. Я ему подкладывал камни под голову, под гёбга. Я гисковал гади него. Бегаю как угогелый туда-сюда.