Законам Мерфи вопреки

Отчитав пару, я вышла на улицу, чтобы встретиться с Ротмистром. Он уже поджидал меня, фланируя вдоль институтской ограды. Погода была отличная, и мы устроились на лавочке в нашем садике. Клён, что раскинул над нашей лавочкой крону, упрямо зеленел, хотя остальные его собратья, росшие поблизости, уже вовсю расцветали красными и жёлтыми сполохами.

– Вот и я так же, – обратил моё внимание на эту аномалию Ротмистр. – Приятели уже угомонились, а я хорохорюсь, из себя молодого корчу. Валерка, не буду тянуть кота за хвост.

У тебя дела, это понятно. Короче, у меня тут незадача с работой. Все обещают, да результатов пока реальных нет. А самое смешное, что считай, в Питере у меня одна ты из знакомых осталась. С кем разошёлся, кого уж нет на свете. И обратиться, выходит, могу только к тебе. Ты бы не могла дать мне пять тысяч на месяц, в долг?

– Долларов? – испугалась я.

– Нет, – усмехнулся Ротмистр. – Рублей, конечно. Хотя, если зелёными дашь, тоже не откажусь.

– Долларами не дам, – серьёзно ответила я.

 – А в рублях помогу.

И мы направились к развлекательному центру, находившемуся неподалёку. Там размещался ближайший банкомат. Ротмистр получил искомую сумму, расцвёл и, поцеловав мне руку, исчез в многолюдной толпе, заполонившей Московский проспект.

Наверное, можно меня назвать дурой. Мы не виделись шестнадцать лет. Я ведь не знаю, чем он сейчас дышит. Я даже не знаю где его искать, в случае чего. Да и пять тысяч на дороге не валяются. Но для меня в тот момент эти доводы не имели ни малейшего значения.

Просто Ротмистр внезапно возник передо мной, как живое свидетельство юности. И эти пять тысяч стали оплатой… нет, не оплатой, а пропуском… и даже не пропуском, а возможностью соприкоснуться с тем миром. Я, наверное, не очень понятно выразилась? Ладно, проехали…

…Вернувшись в институт, я отчитала очередную лекцию и, выяснив у Людки Вереевой, своей начальственной подруги, что для меня спецзаданий нет, с чувством выполненного долга покинула родные стены.

Но расслабляться было рано.

Пришла пора наведаться в гадюшник с гордым названием «Палладин». Я в четверг по телефону предупредила Пинегина, что мой визит неотвратим как тайфун. Тайфун «Валерия» – вроде неплохо звучит, а?

Хлебом-солью меня встречать не стали, а зря. Может быть, я бы и смилостивилась. В офисе несколько страждущих полюбоваться заграничными чудесами томились у столов пинегинских девиц. Я прошла сквозь строй ехидных взглядов, не поддавшись низменному желанию показать им язык.