Мир Астрала. Книга вторая: Каратели(ли)

Оставалось только свести с ума мать и направить на пожизненное принудительное лечение, чтобы она ощутила всю ту боль от предательства, которую он познал из-за ее малодушия. На это талантливому подростку пришлось потратить полгода, которые доставили ему особенное удовольствие. Юноша педантично уложился ко времени, отведенному судом, чтобы покинуть фамильный особняк, выставленный на аукцион за семейные долги. Он подмешивал психотропные и галлюциногенные препараты, имеющие идентичные составы с лекарственными средствами, выписанными врачами для его матери после смерти отца.

Волны психоза и невроза накрывали ее с головой, штормы панических атак швыряли от желания покончить жизнь самоубийством до глубочайших депрессий, во время которых она могла целый день просидеть в одном положении, уткнувшись в эфемерную точку в пространстве. Мать усыхала на глазах. Друзья и родственники давно отвернулись и перестали посещать их некогда восхитительное жилище, которое стало больше похоже на дом с приведениями из-за отсутствия прислуги и гостей.

Анхель безупречно режиссировал фильм ужасов, в котором играл главную роль, сводя с ума свою и без того угнетенную мать. Устраиваемый им театр теней и звуков доводил уровень ее безумия до апогея. Временами он надевал одежду отца и бродил по коридорам огромного дома, содержанием которого уже давно никто не занимался. Мучитель громко хлопал дверью кабинета покойного родителя, словно это он возвращался домой. Темными ночами, воспользовавшись туалетной водой отца, он изменял тембр голоса, – этот навык был получен во время театральных занятий по системе Станиславского.

Анхель стоял за спиной оцепеневшей женщины и тихо шептал на ухо, что умер только из-за нее. Страх съедал последние проблески материнского сознания. Истерические припадки под действием передозировки препаратами регулярно фиксировались любящим сыном на видеокамеру и стали прекрасным дополнением к материалам медицинской комиссии.

Женщину признали недееспособной, опасной для общества и направили на принудительное лечении в одну из самых старых государственных психбольниц Мехико.

Анхель стал опекуном душевнобольной матери и предоставил государству согласие на применение экспериментальных методов лечения. Одним из таких методов ее ввели в неконтролируемую медицинскую кому из которой она уже никогда не вышла. Циклические кошмары в состоянии комы мучили ее еще несколько лет, пока затраты на ее содержание не заметил очередной финансовый директор больницы.