Коварный обольститель

А что до интимных потребностей – всегда можно вызвать слугу.

– Я принимаю ваш вызов, мадам. – Ее улыбка стала шире, словно она перехитрила его. – Мисс Камден, вы ведь понимаете, что пари интересно лишь тогда, когда спорящие делают ставки. Мы должны придать этому делу определенный интерес и что-то поставить на результат.

– Ставки?

– Именно так. Скажем, если вы продержитесь десять дней, я добавлю существенную премию к той сумме, которую вам обещала моя сестра. Более того, вы сможете оставаться здесь столько времени, сколько мне понадобится для полного выздоровления.

Однако, если вы захотите уйти ранее назначенного времени… – Он в задумчивости поскреб заросший щетиной подбородок. – Не могу сказать, какой приз мне хотелось бы получить, но постараюсь придумать нечто, достойное моей победы.

– У меня нет желания делать ставку на результат, но если вы настаиваете, мы могли бы заключить джентльменское соглашение.

Разве она не слышала, что, несмотря на происхождение, немногие решились бы назвать его джентльменом?

– Ага, очевидно, вы не настолько уверены в себе, – откровенно провоцируя, произнес Хейден.

Она прикусила губу. – Что ж, забудьте о моем предложении, мисс Камден, вы бы в любом случае проиграли.

В глазах Софии сверкнул гневный огонек, и она по-мужски протянула ему ладонь для рукопожатия.

– Я вполне уверена в своих силах и потому согласна на ваши условия.

Граф пожал ее изящную ладонь, и по его пальцам разлилось тепло ее кожи. Он готов был удовлетвориться тем, что преподнесет деловитой мисс Камден урок, которого она никогда не забудет, и потом заявить о своей победе и праве на приз.

– Да поможет вам Господь, мисс Камден.

Глава 3

Глядя в голубые глаза лорда Уэстфилда, София старалась не поддаться их чарующему, но дьявольскому блеску. Входя в спальню графа, она ожидала увидеть человека вульгарного и даже хамоватого с лицом рассвирепевшего дьявола, ведь именно таким он был утром. Но свет дня открыл неожиданное. Уэстфилду было, вероятно, лет тридцать, то есть минимум лет на пять меньше, чем его сестре леди Прескотт.

И если кто-то выберет для него слово «красивый», оно будет уместным. Его вполне можно было назвать красивым мужчиной. Каштановые, слегка вьющиеся волосы, высокие, четко очерченные скулы и твердый, выдающийся подбородок, свидетельствующий об упрямом нраве. Но главным были его глаза восхитительного синего цвета, словно в них плескалась вся синева Средиземного моря.