Никогда не обманывай виконта

 – Хантингтон сел за карточный стол.

Да, та – оперная певица – обладала голосом, от которого могли лопнуть не только барабанные перепонки, но даже стекла в окнах. Саймон вздохнул.

– Когда Вивиан вернется, я, пожалуй, куплю ей красивую побрякушку и покончу с этим.

– И сколько любовниц у тебя получилось в прошлом году? – спросил Уэстфилд, опуская газету.

«Слишком много». В последнее время Саймон испытывал беспокойство. Неудовлетворенность. Словно ему не хватало чего-то, что не могло обеспечить даже богатство.

– Ты что, пишешь мою биографию?

– Нет, просто беспокоюсь за тебя, дружище. Не хочешь, чтобы мы позвали доктора Триммера? – Уэстфилд потер подбородок.

– Почему бы тебе не отправить ухаживать за ним твою прелестную супругу – сестру милосердия? – Карутерз вернулся в свое кресло.

Уэстфилд сердито посмотрел на него.

– Не знаю точно, отчего он стонет – из-за шишки на голове или распухших яиц, но их я Софии осматривать не позволю.

Комната снова взорвалась смехом, и в голове у Саймона застучало сильнее.

Он закрыл глаза, молясь о скорой смерти.

Как ему показалось, всего через несколько минут он открыл глаза и вытащил из кармашка жилета часы. Почти полдень. Черт, он заснул. И пока спал, ему снился теплый, с мятным ароматом рот той дьяволицы и ее мягкое тело. Он повернул голову налево, затем направо. Головная боль прошла.

Хантингтон и Карутерз играли в безик[2 - Безик – карточная игра.], Уэстфилд, удобно устроившись в кресле, читал. Что он тут до сих пор делает? После женитьбы Уэстфилд редко проводил время в клубе.

В отличие от Хантингтона, который приходил в приватную комнату, желая избежать шепотков о том, что он якобы причастен к смерти жены. Чертово вранье.

Уэстфилд перевернул страницу книги и взглянул на Саймона с выражением озабоченности на лице.

Да будь оно все проклято, в какую наседку превратился этот парень!

– Отлично, Хантингтон! – воскликнул Саймон, показывая на пустой бокал.

Тот оглянулся и всмотрелся в Саймона.

– Помогло? – Вид у него был потрясенный.

– Да, но что за чертовщину ты там намешал?

– Виски, рассол, кайенский перец, овес и…

– Черт побери, Хантингтон, ты что, пытался его прикончить? – спросил Уэстфилд, захлопывая книгу.

Хантингтон встал из кресла во весь свой немалый рост.

– Мой камердинер клянется, что это вылечит любую хворь или растворит лак на мебели – на твой выбор.

Саймон поежился. Ему повезло, что он не отдал тут концы с дырой в желудке.