Лето на Парк-авеню

– Бинго! – Труди выудила из шкафа и вручила мне пару стильных туфель. – Примерь.

Я не без труда влезла в трехдюймовые шпильки Ронды.

Когда Труди собралась налить мне третий бокал, я накрыла его ладонью.

– Лучше не надо.

– Да, согласна. Ты же не намерена явиться с похмелья в первый рабочий день? Ну а я еще выпью, – сказала она, налив себе бокал до краев.

Труди ушла в десятом часу, и я осталась одна в незнакомой квартире, в городе, о котором всю жизнь слышала и мечтала.

Хотя это совсем не походило на те гламурные картины, что я себе воображала. У меня не было прекрасных апартаментов на Парк-авеню с террасой, открывавшейся на город. И нет, я не ухватила денежную работу фотографа. Но, за вычетом издержек, я все же перебралась в Нью-Йорк и строила свою новую жизнь. Сколько я себя помнила, меня всегда манили шарм и изысканность этого города, отчего мои грубые огайские корни внушали мне чувство неполноценности, недостатка, который нужно исправить.

Пришло время оставить провинциальные привычки и перестать таращиться кругом, как деревенщина; только, как ни странно, решив сбросить свою старую личину, я почувствовала необъяснимую грусть. Мной овладело чувство пустоты и сентиментальности.

Мне захотелось позвонить отцу, но я подумала, что он уже спит, а мне не хотелось, чтобы трубку взяла его жена. Я знала, что отец считает, будто я уехала из-за нее, но Фэй здесь была не при чем.

Вот Майкл сыграл в этом роль, но на самом деле я уехала из-за мамы.

Восемь лет назад, перед самой ее смертью, мама убедила отца, что пришло время начать новую жизнь в Нью-Йорке. Отцу предложили работу с зарплатой вдвое больше той, что он получал на сталелитейном заводе. Он уже подписал договор аренды на довоенный дом в классическом стиле с пятью комнатами, в верхнем Вест-Сайде, а у нас во дворе появилась табличка «Продается». Был июнь. Начались каникулы, и я планировала поступать той осенью в среднюю школу на Манхэттене.

Я сидела на крыльце, плела фенечку, прощальный подарок для лучшей подруги Эстер, когда зазвонил телефон. Тот звонок изменил все. Навсегда.

Случилась авария. Машина выскочила на красный свет на перекрестке Макгаффи-Джейкобс. Мамин «крайслер» перевернулся, с летальным исходом. Отцу нужно было опознать тело.

Переезд в Нью-Йорк, о котором мечтала мама, кончился там же.