Лето на Парк-авеню

Я налила в чайник воды из крана и зажгла спичкой конфорку. Я предполагала, что, попав в Нью-Йорк, мамин город, буду скучать по ней еще сильнее, но не догадывалась, как сильно это будет давить на меня. Той ночью на меня нахлынула ностальгия, мне очень не хватало мамы.

Не считая портфолио, я взяла с собой из дома только две более-менее ценные вещи. Одна из них была маминым фотоаппаратом, «Лейка 3C Молли». Он стоял на книжном шкафу, в коричневом кожаном футляре с потертыми углами, с эмблемой фирмы на выпуклой части. Я взяла фотоаппарат и немного подержала на коленях, а затем положила обратно и потянулась за другой ценной вещью из дома, потрепанным фотоальбомом.

Мама завела этот альбом, когда я была совсем маленькой. Фотографом она была неважным, но убежденно документировала каждый шаг в моем развитии, пока мне не исполнилось тринадцать. После ее смерти я нашла этот фотоаппарат и решила продолжить фотоальбом, снимая все, что казалось мне интересным. По пути из Янгстауна альбом помялся, отдельные фотографии отклеились.

Альбом и без того был старый, страницы деформировались и пожелтели по краям.

Чайник засвистел, я подошла к плите, налила себе чашку и вернулась на диван, листать альбом, как делала уже миллион раз. На первой странице была черно-белая фотография, на которой я лежала на одеяле, а внизу стояла подпись: «Элис впервые дома. 2 фев. 1944». На следующем фото я лежала в ванночке, мои намыленные темные волосы завивались, как у тролля, а внизу было написано: «Первая ванна Элис. 3 фев. 1944».

Мамин почерк всегда волновал меня. Дальше были фотографии «первых шагов Эли, первого дня рождения, первой стрижки, первого дня в школе» и т. д. Я так погрузилась в альбом, что чай совсем остыл, а я к нему и не притронулась.

Перевернув последнюю страницу, я закрыла обложку и провела пальцами по имени Элис, которое вышила мама. А ведь она не была типичной домохозяйкой, не выпускавшей из рук нитку с иголкой. Вовсе нет. Все в ней было нетипично. Я слышала, как о ней говорили «мужской породы», имея в виду, что она лучше чувствует себя в компании мужей ее подруг.

Она всегда была подтянутой, играла в теннис и плавала. Она и в гольф играла, даже получше отца, который увлекся этим спортом только затем, чтобы развлекать клиентов на ипподроме. В конце концов, мама заняла место отца в игре «два на два», возмутив других домохозяек. Она играла и в бильярд, и в покер – не хуже любого шулера. Вот, пела она ужасно, но это ее не останавливало. Она всякий раз подпевала радио.