Лето на Парк-авеню

Выглянув в коридор, я увидела трех молодых женщин, вероятно, тоже секретарш, стоявших группкой, шушукаясь о чем-то, пока их внимание не привлек проходивший мимо молодой человек. Они прервали разговор, приосанились и заулыбались.

– Доброе утро, мистер Мастерсон, – сказали они в один голос.

Мистер Мастерсон ответил им «добрый день, дамы» и приподнял шляпу, явив густую темную шевелюру. Всем своим видом он воплощал типичного молодого предпринимателя, которого ты ожидаешь встретить в шумном офисе на Манхэттене: темный костюм и галстук, нагрудный платок, в одной руке кожаный кейс, через другую перекинут плащ, вероятно «Барберри».

Спеша на работу в тот день, я видела сотни таких же мужчин, но этот, похоже, был каким-то особенным, судя по реакции девушек. Они продолжили разговор не раньше, чем он скрылся за углом. Позже в тот день я заглянула в список сотрудников, нашла там мистера Мастерсона и узнала, что его зовут Эрик.

Проходя по коридору мимо закрытых дверей, я слышала гудение и клацанье «Селектрика», а также мелодичные звонки лифта, доставлявшего новых сотрудников.

В воздухе пахло сигаретами, трубочным табаком и варящимся кофе. Словно ищейка, я шла на запах, пока не заметила нескольких женщин, собравшихся в кухне-столовой. Там были две девушки, которых я уже видела – стриженая и с пучком (пучок был собран в сетку) – и еще две брюнетки с одинаковыми стрижками. И одна девушка, с угольно-черными волосами, зачесанными назад, такая бледная, что кожа отдавала в синеву.

Стриженая читала статью в «Тайм».

– О хоспаде, – простонала она. – Только послушайте: «Журнал пузырится энтузиазмом по поводу своего нового главного редактора, даже при том, что у нее нет издательского опыта».

– Пузырится энтузиазмом, – сказала одна брюнетка. – Что за жуткая пошлятина. И видели бы вы ее на этой фотке.

– Готова спорить, она будет крутить парик, когда это увидит, – сказала стриженая. – Серьезно.

Они с пучком разразились смехом, словно не слышали ничего остроумнее.

Стриженую звали Марго Хенли, а пучок – Бриджет Грэйсон. В обед они, вместе с другими девушками, взяли меня с собой. Мы пошли в закусочную на 56-й, между Бродвеем и Восьмой авеню, с порванным навесом в бело-зеленую полоску. У входа стоял автомат с круглыми жвачками, пахло жареным луком. Там было людно и шумно. Мы сели за шатающийся столик у задней стены, и нам всем приходилось удерживать его локтями.