Лето на Парк-авеню

В итоге, я решила обратиться к Элейн Слоун, маминой подруге – я с самого начала знала ее номер, но не решалась позвонить, то ли из скромности, то ли из гордости. Когда-то они с мамой мечтали стать моделями и жили вместе в Нью-Йорке, в отеле «Барбизон». Моя мама, при всей ее красоте, променяла свою мечту на жизнь провинциальной домохозяйки. А Элейн стала книжным редактором в издательстве «Бернард Гайс и партнеры». Я виделась с ней только раз, на маминых похоронах, и с тех пор мы изредка переписывались. Она предлагала в случае чего сразу обращаться к ней.

Я подумала, что она, возможно, поможет мне найти работу фотографа или хотя бы пристроит в какое-нибудь издательство.

Офис издательства «Бернард Гайс и партнеры» располагался на Восточной 56-й улице, на сорок втором этаже; цветастую приемную украшал поп-арт и кресла-шары Ээро Аарнио, наводившие на мысль о лунной станции. В центре приемной высился шест, как в пожарном депо, поднимаясь через круглый проем в потолке на следующий этаж. Пока я представлялась секретарше, по шесту съехала женщина, сверкая голубыми подвязками, и аккуратно одернула юбку.

Вскоре открылась боковая дверь, и уже с достоинством появилась Элейн Слоун. Первое, что я – и, наверно, не я одна – отметила, это ее волосы. Каждая прядь переливалась серебристо-белым, отражая свет и акцентируя голубые глаза, которые, казалось, повидали больше, чем глаза ее ровесниц, при том, что она была явно моложе, чем предполагали преждевременно поседевшие волосы. Она напомнила мне маму, хотя внешне они не были похожи.

Меня разыгрывало подсознание. Пусть мне уже исполнился двадцать один год, но я по-прежнему нуждалась в маме, а Элейн Слоун – ее лучшая подруга – соответствовала этому образу, как никто другой.

Она позвала меня в свой кабинет, из окна которого открывался впечатляющий вид на Манхэттен.

– Рассказывай, чем я могу помочь, – сказала она, предложив мне кресло напротив стола.

Поведав ей о безуспешных собеседованиях, я положила на стол свое портфолио.

– Но я на самом деле ищу работу фотографа.

– Понятно, – она подалась вперед, к моей папке. – Можно?

– Пожалуйста…

Я развязала ленту и молча смотрела, как она перебирает мои фотографии, задерживаясь на некоторых, но ничего не говоря. Она закрыла папку, не досмотрев.

Гордость моя была ущемлена, но я решила не показывать этого, чтобы не портить отношений.

Элейн улыбнулась и откинулась на спинку кресла, пододвинув ко мне портфолио кончиками пальцев.