Ночь огня

Как говорится, «всякое может выйти из чрева ночи, пока ждешь рассвета»[15 - Строка из стихотворения Рахми, поэта эпохи диванной литературы, ставшая афоризмом.]. Через год-другой тебя простят, а эта пара лет быстро пролетит, не успеешь и глазом моргнуть.

Для людей определенного возраста год действительно пролетает быстро. Но по меркам восемнадцатилетнего это огромный срок, которому нет конца и края.

Неизвестно, как долго я бы предавался безумию. К счастью, в этот момент дверь приоткрылась, и я услышал голос тетушки Варвары:

– Извините… Если вы позволите, я проглажу ваш костюм, пока вы будете спать.

Я быстро отвернулся и, посвистывая, сделал вид, будто ищу что-то в дорожной сумке, которая стояла на застеленном топчане. Тетушка думала, что я не слышу ее, и повторила вопрос.

Достав из сумки платок, я ловко вытер нос и глаза и со смехом произнес:

– Если я отдам свой костюм, что же я надену? У меня нет ночной рубашки…

– Я дам вам свое энтари[16 - Длинное женское платье свободного покроя.

].

– Как это?

– Оно вполне подойдет. Не волнуйтесь, оно очень чистое.

– Пусть лучше энтари меня боится. Ведь я с дороги…

Моя шутка рассмешила мадемуазель Варвару. Немного погодя на софе оказался скрипучий сундучок, из которого, благоухая лавандой, появилось чистейшее отутюженное черное энтари. На груди красовались мелкие сборки, а воротник и рукава были отделаны широкими черными рюшами. Ах, детство… Я забыл о своем отчаянии и стал хохотать как сумасшедший, когда увидел себя в зеркале.

Хотя тетушка была женщиной высокого роста, ее платье доходило мне лишь до колен. Во мне разыгрался бес: я взял с верхней полки платяного шкафа черную соломенную шляпу с черным пером и вуалью и надел ее. В довершение всего в таком виде я спустился вниз, в комнату тетушки.

Старая дева веселилась как никогда. Глядя на единственную неудачную часть моего туалета – грязные мужские ботинки – она смеялась до слез.

– Ох, дай вам бог здоровья… Давно мне не было так весело.

Утонченность мадемуазель Варвары доходила до странностей: хотя именно я должен был стыдиться своих ботинок, смутилась она и со словами: «Простите… Мне как-то в голову не пришло, забыла принести вам тапочки» – выбежала из комнаты. Затем, несмотря на мои протесты, она встала на колени, сняла ботинки с моих ног и надела на меня вышитые черные женские тапочки.

К счастью, утром, в гостинице в Чине, я сменил носки.