Ночь огня

Но из обрывков сплетен, носившихся в воздухе, молодые люди того времени составляли достаточно полное представление о действительности. Я понимал, что рядом с этим офицером нужно было о чем-то умалчивать и, стараясь вторить отцу, говорил:

– Конечно, папа… очень хорошо… Меня всегда очень интересовали путешествия…

– Через две-три недели мы с мамой приедем навестить тебя. Хотели поехать прямо сейчас, но появились некоторые неотложные дела.

– Папа, когда я еду?

– Сегодня, сынок… Через пару часов…

– Я что, не смогу увидеть маму и братьев?

– Мама хотела приехать сюда, но у нее гости.

– А братья?

– Они не здесь, сынок… Твой брат Хайри получил назначение в Бингази и вчера уехал. Шукрю в Багдаде…

– А невестки?

– Разумеется, они уехали вместе с мужьями… Погоди, я забыл сообщить тебе хорошую новость. Шукрю теперь в звании колагасы[19 - В османской армии промежуточное звание между капитаном и майором.].

– Я очень рад, папа…

Отец вновь повернулся к офицеру и, посмеиваясь, начал рассказывать:

– Как говорится, «просеяли муку, повесили сито на стену».

Мы думали, что так и будет, но не вышло. Теперь мы, два старика, рука об руку станем сновать туда-сюда между Бингази и Миласом. Еще и Багдад, но туда ехать долго и дорого. Мы это направление всерьез не рассматриваем.

Пришедший сержант ненадолго вызвал офицера куда-то, а когда их шаги стихли, отец внезапно понизил голос и быстро зашептал:

– Кемаль, когда я приеду в Милас, мы с тобой поговорим толком.

Пока я расскажу тебе вкратце. На самом деле ничего интересного!.. Ты ведь знаешь, что твоя невестка Сабиха – из приближенных наследника престола Решата-эфенди. Когда мы брали ее в семью, то не поняли, что это противоречит воле султана. Очевидно, что меня, старика инвалида, за человека не посчитали, но насчет вас, трех братьев, имеется высочайшее повеление: вы поедете туда, куда я сказал. Там вы будете совершенно свободны. Ты должен все это знать, но смотри, никому не рассказывай.

Ближе к вечеру я покидал Стамбул на пароме «Хаджи Давуд», наполненном солдатами. Отец почему-то не пришел меня навестить, хотя и обещал.

Глава V

Первые дни я не мог не жаловаться на жизнь. Меня никак не покидало ощущение, что отсюда я уже не вырвусь. По вечерам, когда темнело, меня терзали те же странные чувства, что и в первый вечер. Но, по правде говоря, все это длилось недолго. Привязанности к семье я не испытывал.