Семь пятниц одной недели

Было просто обидно, ведь мы столько пережили вместе за то короткое время нашей любви… и почему все должно закончиться?

Ведь, кажется, что все только недавно началось…

Будь все проклято… я мог бы одним легким ударом снести к чертям весь этот ненавистный и любимый одновременно корпус…зачем только я ее встретил здесь…чего я только ни сделал бы, чтобы остановить ее, Чего бы ни сотворил… но ничего не поможет.

Она уходила. Я терял ее. И не понимал, дурак, – почему. Мне впервые стало по-настоящему страшно от осознания этого.

Входная дверь в корпус приоткрылась… Пока я шел по открытому пространству коридора к пульту дежурных по корпусу, гимн доигрывал последние аккорды.

…Евменовна сидела верхом на метле в джинсах и готова была взмыть вверх, в левой руке она держала вилку с жирной шпротиной, а правой наливала в стакан водку, и не только себе, а еще и какому-то лысому смуглому мужику, в костюме и при галстуке. Метла раскачивалась и заметно вибрировала. Увидев меня, бравая старушенция салютовала стаканом, выпила залихватски и закусила шпротиной.

Затем сказала: – вам с Луны звонили, спрашивали, когда завтра закончите…кто же это мне с Луны звонил, Татьяна Евменовна? Да не представились, голос такой приятный, хорошая женщина, мне кажется…я кивнул, и устало вызвал лифт. Нечто женского рода, ее сменщица, спало…

ПЯТНИЦА ВТОРАЯ. СВЯЗНОЙ

…позвольте представиться: комендант Розин. Ренат Розин. Профессор философии Али? Из Каира? Будем знакомы. Неужели прямо из Каира?

Но оказывается, не все так просто.

У профессора Али здесь имеется даже любимый блок проживания – 905-й. И выясняется, что он учился и жил в нашей Великой стране в семидесятых годах. Учился на кафедре философии МГУ, жил в этом самом корпусе Г. Любопытно… так мы однокашники, я вот учусь на журфаке МГУ…

Профессор Али невозмутим. Тонкие усики, костюм, галстук, лысый загорелый череп. И вежливая улыбка. Знали, вороги, кого засылать. Жил он здесь. Учился он здесь. Что еще он здесь делал? Баб наших советских портил, наверняка… На Евменовну он почти ноль внимания.

А Евменовна внезапно вручает мне… челюсть изо рта. Явный заскок от усердия на работе. Когда я начинаю материться, орать единственное заклинание, которое знаю: «ты что, старая, ах-у-ела!», она приходит в себя, бормочет: «пардон, обозналась, ключи, вот, принесла, вот они…», и даже как-то смущенно растворяется в воздухе. Этот факт не остается незамеченным профессором – его бровь лезет вверх.