Возьми меня замуж 3. Крылья Демона

Да мы такие, как-то уживается в нас гниль и самоотверженность, жадность и бескорыстность, эгоизм и жертвенное человеколюбие. Чего в нас больше сказать невозможно, но жить и бороться заставляют нас наши мечты. Наивные цветные мечты, где мы счастливы и живем в счастливом, радужном мире.

– Ваше Величество, завтрак готов.

Голос Веронеи вывел меня из ступора. Уже совсем рассвело, и хотя раскаленный диск еще не поднялся над вершинами гор, но его жаркое дыхание уже сдуло остатки ночной прохлады. Моя подруга стоит как ни в чем ни бывало, словно и не было страшной ночи.

На лице радостная улыбка, на плечах прежняя броня.

Непостижимо, – поднимаюсь и киваю в ответ, – первым делом она нацепила свои железяки, вся в синяках, не дотронуться, но будет мучиться в железе.

Подхожу к костру. Вея помешивает в котле мутное варево. Выглядит отвратительно, но я уже сутки ничего не ела, поэтому не до капризов.

– Что это? – Тыкаю пальцем в булькающую бурду.

Веронея пожимает плечами.

– Сама не пойму, покидала туда все, что осталось.

Посмотрим, что получится.

– Тоже вариант. – Присаживаюсь у края пламени.

Вея снимает котел и ставит его на осколок плиты. Задорно улыбаясь, она протягивает две деревянные ложки.

– Попробуем.

Вытаскиваю одну и пододвигаюсь поближе.

– Пожалуй, рискну. – Зачерпнув похлебки, дую на парящую жидкость.

На вкус варево оказалось намного лучше, чем на вид, и мы наперегонки заработали ложками. Некоторое время хлебаем молча, лишь сопя и причмокивая. Наконец, Вея отлипает от котла и, утерев губы тыльной стороной ладони, вздыхает.

– Жаль, хлеба нет.

– Ничего, – я все еще черпаю как заведенная, – и так хорошо справляемся.

В посудине осталось уже меньше половины, первый голод утолен, и моя рука сбавила обороты. Веронея же остановилась совсем и, прислушиваясь, отбросила ложку. Еще пара мгновений и она вскакивает, хватаясь за оружие. Теперь и я услышала звуки шагов за стеной, где-то совсем близко.

Мы обе замерев, уставились на ворота. Сердце ухнуло как тревожный колокол.

На залитые солнцем плиты медленно наползает черная тень, над моим ухом звякнул вытаскиваемый клинок. Продолжаю сидеть, зажав ложку, мой взгляд прикован к входу в храм.

– Позволят ли, отважные дамы, присоединиться двум усталым спутникам к их трапезе?

Моя голова резко разворачивается на голос. В проеме противоположной стены стоит хорошо знакомая фигура с жутким шрамом вместо лица. Облегченный вздох вырывается у нас обеих одновременно.