Канун дня всех святых

И вдвое больше пронзительных и косых взглядов, подмигиваний и морганий из свежепрорезанных глазниц.

И прямо на глазах у мальчишек произошло кое-что еще.

Тыквы принялись оживать.

Одна за другой, снизу вверх, начиная с ближайших тыкв, во влажных внутренностях стали зажигаться свечи. Сначала эта, потом та, еще и еще, и дальше вверх, и по кругу, три тыквы здесь, семь – повыше, дюжина – гроздью – за ними, сотня, пять сотен, тысячи тыкв воспламенили свечи, озарив свои личины, явили пламя в квадратных, круглых или странно скошенных глазищах.

И откуда-то два, три, может, четыре голоса шепотом затянули нараспев что-то вроде старинной матросской песни о времени, о небесах и о Земле, которая поворачивается на другой бок, чтобы уснуть. Водосточные трубы выдували дурман:

Мощное раскидистое Древо…

Голос заструился дымком из трубы на крыше:

Сверкая, заслонило небо…

Из распахнутых окон выплыли паутинки:

Ты никогда не видел исполина

Диковинней, чем Древо Хэллоуина.

Свечи затрепетали и вспыхнули. Из тыквенных ртов ветер подстраивался под песнопение:

Листва багрово-золотая тлеет,

Хиреет старый год, трава буреет,

Но урожай на Древе Хэллоуина —

созвездие свечей —

Подвешен высоко усладой для очей.

Том почувствовал, как его губы задергались, словно мышки, оттого, что ему захотелось запеть:

Звезды блуждают, свечи сияют,

Мышками листья шныряют там,

Где холодные ветры гуляют.

Россыпь усмешек на Древе горит,

Тыквами дразнит тебя и манит.

Усмехается кот и монстр могучий,

Усмехается ведьма и кровопийца летучий,

Усмехается, жатву снимая, Старуха с Косой,

С Древа мерцая усмешкой резной.

Казалось, из губ Тома струится дымок:

– Древо Хэллоуина…

Все мальчишки зашептали:

– Древо… Хэллоуина…

И воцарилась тишина.

И в тишине, по три, по четыре, загорелись последние свечи на Древе Хэллоуина, создав огромные созвездия, вплетенные в черные ветви, и проглядывая сквозь веточки и хрустящую листву.

И Древо превратилось в одну колоссальную Усмешку.

Засветились последние тыквы. Воздух вокруг Древа согрелся словно бабьим летом. Древо выдыхало на них сажу и свежий тыквенный аромат.

– Ну и дела, – сказал Том Скелтон.

– Послушайте, куда мы попали? – спросил Генри-Хэнк, он же Ведьмак. – Сначала дом, потом этот человек – никаких сладостей, одни пакости, а теперь вот?.. Я в жизни такого дерева не видывал.