Надвигается беда

 – Вильям Хеллоуэй[1 - Хеллоуэй – от hallow (англ.) – святой; отсюда же Хеллоуин.].

Грозовой джентльмен слегка повернулся:

– А тебя?

Сосед Вилли даже не шелохнулся. Он лежал ничком на осенней траве, глубоко задумавшись, словно ему еще только предстояло сотворить себе имя. Волосы густые, настоящие лохмы цвета спелых каштанов, вид – отсутствующий, глаза разглядывают что-то внутри, а цветом – как зеленый горный хрусталь. Все. Сотворил. Небрежно ткнул сухую травинку в рот.

– Джим Найтшед[2 - Найтшед(англ.) – ночная тень.

Торговец понимающе кивнул:

– Найтшед. То самое имя.

– И в самый раз ему, – сказал Вилли. – Я родился за минуту до полуночи тридцатого октября, а Джим через минуту после полуночи, стало быть, уже тридцать первого.

– Аккурат в Хеллоуин, – произнес Джим.

Несколько слов – но за ними крылись их жизни: гордость за матерей, живущих по соседству, вместе спешащих в больницу, вместе приносящих миру сыновей, минутой раньше – светлого, минутой позже – темного. За этим виделась история веселых праздников вместе, на них Вилли каждый год зажигал свечи на пироге за минуту до полуночи, а Джим в первую минуту последнего дня месяца гасил их.

Так много сказал Вилли несколькими словами, так много подтвердил своим молчанием Джим. Так много услышал торговец, опередивший бурю и задержавшийся здесь невесть зачем, разглядывая лица ребят.

– Хеллоуэй, Найтшед, – повторил он. – Значит, говорите, нет денег?

Похоже, огорченный собственным безрассудством, торговец запустил руку в мешок и выудил чудную железяку.

– Ладно. Берите даром. Думаете – с чего бы это? Скажу, пожалуй. В один из этих домов ударит молния. Без этой штуки – бац! Огонь и пепел, жаркое и угли! Трах!

Торговец протянул стержень. Джим не пошевелился, а Вилли схватил железяку и воскликнул:

– Ты посмотри, какая тяжеленная! И чудная. Никогда таких громоотводов не видал. Ну погляди, Джим!

Потянувшись, как кошка, Джим наконец соизволил повернуть голову. Зеленые глаза удивленно распахнулись и тут же превратились в узенькие щелочки.

Громоотвод представлял собой кованый крест с полумесяцем внизу. Стержень усеивали крохотные завитушки и сплошь покрывали выгравированные слова, произнося которые можно было запросто вывихнуть челюсть, а таинственные цифры переплетались с какими-то полузверями-полунасекомыми из сплошной щетины, когтей и клыков.

– Это египетский, – уверенно показал носом Джим на припаянного посередке жука. – Скарабей!

– Точно, парень.