Темный карнавал

Он прав, мне надо ехать в Финикс, немедленно…

Дорога из Лос-Анджелеса в Финикс была настоящим испытанием: чтобы добраться туда, он должен был пересечь пустыню под палящими лучами солнца. Движение здесь почти отсутствовало, можно было проехать километры и не встретить ни одной машины. Пальцы Харриса судорожно елозили по рулю. Неважно, даст ему Крелдон из Финикса денег, чтоб открыть бизнес, или нет – в любом случае уехать и немного встряхнуться будет полезно.

Машина ползла по горячему коридору пустынного ветра.

Один мистер Х. сидел внутри другого мистера Х. Но вспотели, кажется, оба. И обоим было несладко.

И вот, на каком-то повороте внутренний мистер Х. внезапно сжал внешнего, того, что из плоти, – и тот дернулся, выпустив на секунду из рук раскаленное колесо руля. Машина съехала с дороги и, нырнув в песок, перевернулась набок.

Наступила ночь, поднялся ветер, а дорога была все такой же пустынной и почти необитаемой. Несколько машин промчались мимо, ничего не заметив в темноте. Мистер Харрис долго лежал без сознания, но потом его разбудил порыв пустынного ветра.

Песок крошечными иголками впился ему в щеки, и он открыл глаза.

Все утро глаза его бессмысленно блуждали каждый по своей орбите, а сам он в бреду вновь и вновь съезжал с дороги в кювет. В полдень он переполз в негустую тень от куста. Солнце вонзилось в него острым лезвием меча, проникая до самых костей. Стервятник уже кружил.

Пересохшие губы Харриса слабо приоткрылись.

– Значит, все? – всхлипнул он, глядя перед собой красными глазами.

 – Неважно как – сломаешь ты меня, выгонишь вон, заморишь голодом или жаждой, – в любом случае ты меня убьешь. – Сухая пыль лезла ему в рот, забивалась в щетину на щеках. – Солнце выпарит мою плоть, чтобы ты смог выглянуть из нее. Стервятники доедят меня на обед и на завтрак – и тогда ты будешь лежать тут один, похожий на выцветший ксилофон, и ухмыляться своей победной ухмылочкой. И стервятники будут играть на тебе свою странную птичью музыку. Все как ты хотел. Свобода.

Земля дрожала и пузырилась под прямыми солнечными лучами. Он шел, спотыкался, падал плашмя и лежал, досыта накормленный голубым спиртовым пламенем прямо из его устьев. Этим пламенем было охвачено все вокруг, и стервятники, планируя и кружась, поджаривались на нем до блестящей корочки. В голове стучало. Финикс. Дорога. Машина. Вода. Спасение.

– Эй! – раздался чей-то голос в голубом спиртовом пламени.

Мистер Харрис приподнялся.

– Эй! – окрик повторился.