Темный карнавал

 – Другой!

– Никакой не другой!

Том Кармоди, который смотрит на банку во все глаза, и, несмотря на летний вечер, его начинает трясти.

Чарли, который бросает в сторону банки рассеянный взгляд и небрежно закуривает. У него все просто отлично – и в жизни, и в мыслях. В душе его царят мир и покой. Никто, кроме Тома Кармоди, не видит в банке того, чего там не было раньше. Все видят только то, что они хотят увидеть. И их мысли шуршат по комнате частым дождем:

«Это мой ребенок! Мой крохотный малыш!» – вопит мысль миссис Тридден.

«Кажись, мозг!» – думает старик.

За ним темнокожий парень хрустнет костяшками пальцев: «Это мамка наша с Бамбуковой средины!»

Какой-то рыбак посмотрит, поджав губы: «Медуза!»

«Котенок! Кыс-кыс-кыс! – с плеском упадет мысль в череп Джука. – Котенок!»

«И так далее, и тому подобное!» – гаркнет старая, вся покрытая морщинами, мысль старухи, – «ночь, болото, смерть, скользкие бледные морские твари!»

Они помолчали. Потом старик сказал:

– А все-таки, интересно – это он или она? Или так, не пойми чего?

Чарли удовлетворенно качнулся в своем кресле, помял в пальцах сигарету, поднес ее ко рту.

И посмотрел на Тома Кармоди. Который уже больше никогда не будет усмехаться, стоя в дверях.

– Сдается мне, что мы никогда этого не узнаем, – сказал он, – да, что-то мне подсказывает. Что не узнаем. – Он усмехнулся.

Это была просто такая штука в банке – из тех, что передвижной цирк возит по маленьким городкам и показывает за деньги, разбив шатер где-нибудь на отшибе.

Бледная гадость, которая плавает в спиртовом растворе и смотрит на тебя своими мертвыми глазками, но так ничего и не видит…

The Lake

Озеро

Небо уменьшили до моего размера и бросили его над озером Мичиган. Добавили туда несколько орущих детей с мячами, прыгающими по желтому песку, парочку чаек, ворчащую маму – и меня, который, пытается вырваться из мокрой волны, придя к выводу, что мир стал слишком мутным и водянистым.

Я выбежал на берег.

Мама вытерла меня пушистым полотенцем.

– Стой там и сушись, – сказала она.

Я стоял «там» – и смотрел, как солнце по очереди слизывает с моих рук водяные бусинки. И как мое тело заменяет их крупными мурашками.

– Ну и ветрище, – сказала мама, – надень свитер.

– Сейчас, только посмотрю на мурашки, – сказал я.

– Гарольд, – сказала мама.

Я надел свитер и стал смотреть, как волны поднимаются и обрушиваются на берег. Они не просто обрушивались.