Планета «Execution»

Откуда тут чего возьмется? А постоянное движение простительно только маятнику.

«Да и вообще, может, планеты-то и нет», – мрачно подумал капитан и посмотрел на него.

– Хорошо, – неожиданно легко согласился Лубни, – идем обратно. Нет, так нет.

Они развернулись и пошли назад. Идти вверх оказалось неожиданно тяжело.

Ступени были велики для человеческого шага, на них приходилось прямо-таки забираться; если, идя книзу, открыватели легко спрыгивали со ступенек, то теперь приходилось карабкаться на каждую из них.

Казалось, воздух в пещере стал более плотным, появилась одышка. Даже сами стены пещеры давили и не давали идти.

– Труд создал человека, а уж человек постарался и создал трудности, например, пещеры, – ворчал Макс, с трудом переставляя ногу на следующую ступеньку.

Лубни неожиданно развернулся и пошёл назад. Пройдя несколько ступенек, он остановился. Нэй изумлённо смотрел на него. Он сел на ступеньку внизу и сказал:

– Смотрите, идти книзу очень легко. А кверху нас не пускают.

Значит, мы должны идти вниз, мы до чего-то не дошли.

– До чего не дошли? – изумился Нэй.

– Не знаю, но вы попробуйте.

Они тоже развернулись и спустились к Лубни. Действительно, идти книзу было легко.

– Тебя послушай, так получается – пещера разумная. Знает, куда мы не дошли, а мы, глупые, не знаем. Ты когда заходил, тебе было легко идти обратно? Или как? Чего мы сейчас отсюда не выйдем, пока куда-то не дойдем?

– Я, когда заходил, просто хотел осмотреться. Я не ставил себе целью что-то найти или куда-то дойти.

Я хотел немного пройти и быстро вернуться назад к вам. А мы когда зашли – мы ставили себе целью найти что-нибудь, куда-то дойти. Вот и идем, просто мы ещё не дошли – мы не достигли своей цели.

– А Гай что же ставил целью? – спросил Макс.

– Да он вообще ничего не ставил своей целью, поэтому ничего и не увидел. Зашёл, ничего нет, и – вышел.

– Он же не помнит.

– Он ничего не видел, поэтому ничего не помнит. Вот ты, Макс, какие стены видишь? – спросил Лубни и направил на стену прожектор.

Они сидели на двух ступеньках и отдыхали.

– Ну, слегка жёлтые, такие приятные…, – замявшись, ответил Макс.

– Какие же они жёлтые, обычные серые стены, – перебил его Нэй, – где ты видишь жёлтые?

– Вот! – подвел итог Лубни. – Каждый видит, что хочет; я, например, вообще вижу синие стены и фиолетовый потолок.

– Фиолетовый! – усмехнулся Нэй. – Я же говорю: иллюзия всё это. Надо идти обратно.