Петля Мёбиуса

Собаки, словно включённые, зашлись лаем. Раздалось бешеное ржание ярящихся в испуге лошадей. Ребята соскочили и замерли, переглядываясь. Их быстро окружала довольно большая толпа с косами, вилами, кольями и дубинами; у некоторых в руках были странные палки с заострёнными лезвиями с обеих сторон, виднелись даже арбалеты.

– Вы чего, мужики, мы ж свои. Всегда тут с лошадьми, – недоумённо заговорил Миха, заметив среди наступавших на них знакомых людей из соседней деревни.

– А ну заткнись, малявка! – гаркнул высокий очень бледный человек с длинными, то ли белокурыми, то ли полуседыми волосами и сверкающими глазами на мясистой физиономии.

Они у него были большие, тёмные, будто совсем без зрачка.

– Так мы ж вам ничего не сделали, – пробормотал Нита.

– Заткнись, я сказал! – рявкнул великан, занеся руку для оплеухи, и наотмашь ударил Ниту по лицу.

От неожиданности мальчуган упал на траву. Ребята отступили к костру, недоумевающе переглядываясь, прижимаясь друг к другу плотной группкой.

– К логу их отведите, – распорядился предводитель. – И чтоб без шалостей у меня! – прикрикнул он. – А то…

Он угрожающе обвёл всех взглядом – на судорожно сжимавших арбалет пальцах выделялись побелевшие костяшки. Несколько человек подхватили мальчишек и потащили в лес. Нита ещё успел заметить, как мужики сноровисто ловят и уводят лошадей в сторону соседнего села.

– Я ж вам говорил, – тихо прошептал Самон, – неладное что-то у соседей.

– Никогда они с нами не враждовали.

С чего бы вдруг?

– Ну-ка молчите! – прикрикнул на них конвоир, плотный широкоплечий мужик с широкой окладистой бородой, – а то схлопочете батогов.

– Ваше дело тихо сидеть, может, и удастся тогда домой вернуться, если дом ещё будет, – зло хохотнул другой, коренастый, среднего роста детина лет, наверное, тридцати.

– Да ты что, дядька Гнат, – узнав мужика, захныкал молчавший до того щуплый и тщедушный Бута, – разве ж мы вам что сделали?

– Молчи! Я сказал! – вплотную придвинулся к нему Гнат.

 – Какой я тебе дядька! Поговори тут ещё у меня, сразу получишь! – он бешено вращал налитыми кровью глазами, бормоча себе под нос неразборчивые проклятия.

Нита переводил взгляд с одного человека на другого и никак не мог понять, что же ему кажется странным. Что-то неладно было в их поведении, вроде не люди, а марионетки дёргаются и выполняют чьи-то приказы, не имея собственной воли и смысла действия.