Петля Мёбиуса

Они не давали света, откуда ему взяться в абсолютном, сплошном мраке. Яркие крапинки, рассыпанные по бархатной мгле, просто были, чтобы подчеркнуть её беспредельность и всеобъемлемость. Нита летел среди них, но они не приближались и не отдалялись – он парил в этом пространстве, где не было ни верха, ни низа, только безбрежная, бесконечная чёрно-смоляная бездна. Он торопился, хотел успеть; во сне он понимал, что должен спешить, но полёт был медлителен и непреходящ. Мир вокруг словно замер в своей неподвижности, не меняя очертаний, не давая никакой возможности что-либо исправить.

Чернота засасывала Ниту, притягивала его цепкими невидимыми нитями, оплетая его волю, душа сознание; она поглощала, выпивала его, с каждым мгновением вздымаясь вокруг всё более и более угрюмыми клубами мрака.

Проснулся Нита в липком поту. Солнце стояло невысоко; на сеновале, где он обычно спал летом, было светло от пробивающихся под застреху косых лучей. Но паренька била дрожь, казалось, нити сгустившейся темноты тянутся за ним, не желая отпускать.

Тонкие, почти невидимые, но очень прочные и всепроникающие. Нита передёрнул плечами, отгоняя видение, и спрыгнул с лестницы вниз – пора было приниматься за обычную работу.

Глава 2

Звёзды висели низко и казались сегодня особенно крупными. После вчерашнего ливня они, словно умытые, сияли в небе россыпью драгоценных камней. Ночь укрыла землю своим покрывалом, от вечерней зарницы остались только смазанные сполохи на краю окоёма. Нита с группой ребят из села сидел у костра недалеко от крутого обрывистого берега речки.

Красноватые отблески огня ровным кругом ложились возле них, только иногда, когда загоралась особенно ярко какая-нибудь ветка, пламя высвечивало острые длинные тени, отбрасываемые кустами невдалеке. Слышно было, как пасущиеся лошади жуют, фыркают и переступают с ноги на ногу.

– А слыхали, у соседей что случилось… – говорил Самон, смуглый, светловолосый, вихрастый парень лет пятнадцати; его в деревне считали неуклюжим и немного придурковатым.

– Да чего у них может быть, – отмахнулся Миха, высокий парень с широкой крепкой грудью – самый старший из них.

– С ума они посходили – вот что! – настаивал на своём Самон.

– У них, говорят, Ата умерла, – вступил в разговор Аким, худой мальчуган с длинным острым носом на костистом лице.

– Да ну?!

– Да не может быть!

– Ата не умирает!

– Такая – умрёт?! – послышались удивлённые возгласы со всех сторон.