Только невинные

Спина оказалась чистой, но отметки на запястьях и щиколотках, оставленные шарфами, подразумевали, что Хьюго старался вырваться.

– Это еще ничего не значит, – заявил молодой прыщавый эксперт. – Эти ребята, когда играют в свои игры, по идее должны корчиться в экстазе и дергаться. Так они показывают, что им хорошо. То есть он не обязательно пытался освободиться. И еще они не всегда занимаются сексом – ну, в общепринятом смысле, вы понимаете. Она могла просто ограничиться… ручной работой.

Том с любопытством взглянул на эксперта, борясь с искушением спросить, откуда он так много знает о бондаже.

Он повернулся к Руфусу Декстеру:

– Как насчет времени смерти?

– Домработница – бестолковая курица. Не звонила в полицию целый час, а то и больше. Говорит, что запаниковала. Она пробыла в доме примерно полчаса до того, как обнаружила тело. Как долго он был мертв на момент нашего прибытия? Максимум три часа, а скорее, два с половиной.

Патологоанатом остановился, чтобы перевести дыхание, и Том снова вклинился с вопросом:

– Насколько я понял, полицию вызвали без малого в два, а вы были здесь в два тридцать. Соответственно, смерть наступила между 11.30 и 12.00, так?

Руфус кивнул.

– Отлично, Руфус. Тело ваше, можете его забирать, когда будете готовы. Когда вы проведете вскрытие?

– Завтра утром будет нормально? Я бы сделал все пораньше, пресса будет требовать информацию.

Том поморщился и подумал о неизбежном телефонном разговоре, который ему предстоял.

– Скажем так, у меня и без того будет полно неприятностей из-за того, что я испортил субботу, так что воскресенье просто не может оказаться еще хуже. В любом случае у нас есть лишний час – завтра часы переводят назад, на зимнее время. Я поговорю с детективом Синклером, возможно, он захочет присутствовать. А… кажется, вот и он сам.

Снизу донесся голос суперинтендента детектива Джеймса Синклера. Том хорошо знал его манеру отдавать приказания: по форме они скорее напоминали пожелания или советы, но люди выполняли их мгновенно и беспрекословно. Из-за своего странного, перекошенного лица Синклер заслужил прозвище Исаия. К своему стыду, Том не понимал смысла этой клички до тех пор, пока кто-то ему не объяснил. Тем не менее об Исаие всегда говорили только с теплотой.