Жена наверху

– Ладно, тогда, может, вы поторопитесь обратно? – Лишь интонация указывает на то, что это вопрос. – И, дорогуша, пожалуйста, никогда не выводи Мэри-Бет за пределы нашего района, хорошо? Она легковозбудимая, а мне бы не хотелось, чтобы она оказалась среди всей этой… – Миссис Макларен делает взмах рукой, сумка снова подпрыгивает на ее запястье. – Суеты.

За все утро мимо проехало самое большее три машины, и единственной суетой стала сама миссис Макларен, остановившая меня как преступницу, за выгул собаки за воротами Торнфилда.

Но я киваю. Я улыбаюсь. Я сдерживаю яд, переполняющий мой рот, потому что достаточно в этом поднаторела, и возвращаюсь в Торнфилд-Эстейтс, к дому Эдди.

Внутри прохладно и тихо. Я наклоняюсь, чтобы отстегнуть поводок Адель; ее когти скользят сначала по мрамору, потом по твердой древесине, пока она идет к раздвижным стеклянным дверям во двор, и я, последовав за ней, открываю их, чтобы выпустить ее. Остается лишь повесить ее поводок на крючок у входной двери и, быть может, оставить записку для Эдди, что я приходила, что Адель во дворе, а затем уйти.

Вернуться в бетонную коробку на улице Сен-Пьер, поразмыслить еще раз о том, не сдать ли экзамены для поступления на последипломный курс в университете, или, как вариант, перебрать сокровища из чужих комодов, туалетных столиков, прикроватных тумбочек.

Вместо этого я иду в гостиную, где стоят кресла с цветочным узором и диван ярко-клюквенного цвета, есть полки с множеством книг. Осматриваюсь по сторонам – в кои-то веки я не ищу, что забрать, и не знаю, что это нежелание тащить вещи именно из этого дома говорит обо мне, об Эдди или о том, что я, возможно, чувствую к нему.

Я просто хочу узнать его поближе. Выяснить о нем что-нибудь.

На самом деле, если быть честной с самой собой, я хочу увидеть его фотографии с Беа.

В гостиной их нет, но на стене видны места, где, должно быть, они висели, да и каминная полка подозрительно пустая, что наталкивает на мысль – когда-то на ней стояло что-то еще кроме пары серебряных подсвечников.

Сопровождаемая скрипом кроссовок, я прохожусь по коридору, подмечая еще больше пустот, и поднимаюсь наверх. Твердое дерево кажется мягким под ногами; на лестнице нет пустых пятен, лишь изящные произведения искусства. На лестничной площадке стоит стол со стеклянной чашей в форме яблока – творение из «Сазерн-Мэнорс». Погладив ее, я двигаюсь дальше, по более короткой лестнице, на второй этаж.