Чужие. Охота на жуков: Антология

Где лейтенант Ларсен?

– Получил другое назначение и отбыл, приказав нам найти тебя, – морпех широко ухмыльнулся, не выпуская изо рта незажженную сигару. – Сказал, что на Хаарсе, вроде бы, остался поврежденный синтетик, которого можно починить. Мы не так давно потеряли своих двоих. Но ты ведь не из серии моделей А-2?

– Нет, я из более позднего поколения моделей. Серия Ди-4. – Бишоп подумал, что у стоящего перед ним мужчины острый взгляд. – Мой номер Эйч-Эс-Семнадцать-Би-Сорок-восемь-Икс-Джи-Пять-Ди-Пять.

– А как тебя зовут, когда у тебя, так сказать, «все дома»?

– Бишоп, – он улыбнулся в ответ.

 – Меня зовут Бишоп.

– Хорошее имя, синтетик. И тебе подходит.

– Я предпочитаю термин «искусственный человек», сэр.

– А я сержант Эйпон. Я, черт возьми, не офицер, так что не надо никаких «сэров». Или сержант, или Эйпон, или вместе. Понял?

– Понял, сержант.

– Вот и хорошо, – Эйпон протянул ему руку. Бишоп несколько секунд смотрел на нее, потом осторожно ответил на рукопожатие, стараясь не раздавить пальцы человека.

– Добро пожаловать в команду, Бишоп. А вот, кстати, и местный дурачок подошел. Знакомься, это рядовой Хадсон.

– О, сержант, а я и не знал, что вы ко мне неровно дышите, – ухмыльнулся вновь прибывший.

– Заткнись, Хадсон.

Рядовой широко улыбнулся Бишопу, демонстрируя все зубы:

– Это он только говорит «заткнись», а я-то слышу, что на самом деле это значит «продолжай болтать». – Он тоже протянул Бишопу руку. Странно. За всю его жизнь никто еще не обращался с Бишопом, как с равным.

Как с человеком. Как эти двое.

– Бишоп, ты когда-нибудь играл в Пять-Пальцев-Порубил? – поинтересовался Хадсон.

Бишоп покачал головой. Эйпон закатил глаза, покрепче закусил сигару и заявил:

– Хадсон, если ты его повредишь, ты за него и заплатишь. – После чего скрестил руки и прислонился к стене, явно не собираясь дальше вмешиваться.

Хадсон вытащил нож:

– Тебе точно понравится.

Хадсон оказался прав.

«Кажется, я все-таки сломался, – думал Бишоп, все быстрее и быстрее втыкая нож между прижатых к столу пальцев под восторженные вопли Хадсона.

Ни с того ни с сего он вдруг вспомнил доктора Сасаки, готовую отправить его на переработку, ее палец, зависший над планшетом – и рука с ножом замелькала с такой быстротой, что даже его собственные глаза едва могли уследить за ее движением. – А может, я был сломан с самого начала».

Эта мысль ничуть не обеспокоила его. Наоборот, он почувствовал себя… счастливым.