Горький водопад

Он почти не реагирует. – Что не так?

Коннор не отвечает. Выглядит он похожим на зомби – отчасти из-за раннего пробуждения, отчасти из-за чего-то еще. Сэм отвечает вместо него:

– Он говорит, что проснулся с тошнотой.

– С тошнотой? – переспрашиваю я и опускаюсь на стул рядом с сыном. – Снова желудок?

Коннор кивает и откусывает крошечный кусочек тоста. Под глазами у него темные круги, а волосы пора подстричь. Я все никак не соберусь свозить его в парикмахерскую, и сейчас до меня доходит, что выглядит он несколько запущенно.

На нем его любимый вытертый свитер, который я просила выбросить, и потертые синие джинсы. Добавить лохматые волосы и измученный взгляд… Если посадить его на углу с табличкой «Работаю за еду», он наверняка насшибает неплохую милостыню.

– Ты не хочешь идти в школу? – спрашиваю я и получаю еще одно безмолвное подтверждение. – Тогда, может быть, к врачу? – На этот раз жест отрицательный. Я прижимаю тыльную сторону руки к его лбу. Температуры нет. – Сынок, извини, но ты же понимаешь, что тебе нужно либо к доктору, либо в школу.

Я не могу разрешить тебе просто остаться дома. Ты и так уже пропустил много дней.

Он бросает на меня горький взгляд, но по-прежнему ничего не говорит, только роняет тост и уходит обратно в свою комнату. Я смотрю на Сэма, тот вскидывает руку, словно говоря «не знаю».

– Если уж гадать, я предположил бы, что его обижают.

– Коннор уже не первый год с этим сталкивается.

– Но вдобавок он переезжал из города в город и мог надеяться, что все обидчики останутся на старом месте.

Однако теперь переезда не предвидится, и он не видит, когда все это закончится. Я могу ошибаться, но…

– Но ты, вероятно, прав, – вздыхаю я. – Ладно. Оставишь мне немного яичницы?

– С сыром и кусочками бекона. Принято.

Я стучусь в комнату Коннора, потом открываю дверь. Он сидит на краю постели и смотрит в пол, держа в руках носки, которые так и не надел. Я переступаю порог, Коннор не проявляет недовольства, и я закрываю дверь за собой.

– Сэм считает, что дело в школьной травле, – говорю я. – Он прав?

Медленный кивок.

– Ты можешь поговорить об этом со мной?

Я не уверена, что он заговорит, но когда в конце концов открывает рот, голос у него такой измученный, что мне почти физически больно.

– Просто мне… это тяжело.

Коннор прав. Я каждый день получаю угрозы и оскорбления по электронной почте. В соцсетях. Иногда даже на наш почтовый адрес приходят бумажные письма.