Стрела времени. Прошлое, которого не было

Тёмно-серое, почти чёрное пятнышко, не отбрасывающее тени, с неправдоподобно длинными, вытянутыми вперёд конечностями мягко доплыло до границы энергетической защиты, которую можно было заметить по слабому сиреневатому свечению, и замерло, слегка покачиваясь. Капитан чувствовал его взгляд: бледные, красноватые, пронизывающие искорки злобы светились на неправдоподобно сером для живого существа лице. Сильная слабость охватила Александра, ему хотелось закрыть глаза, отвернуться, чтобы только не видеть этого существа, которое неподвижно в упор смотрело на него.

Сколько времени так продолжалось, он не мог бы сказать точно. Вывел его из этого состояния внезапный шум.

Артём, пытаясь подобраться поближе, неожиданно наступил на невесть откуда взявшуюся жестяную банку, она, с шумом отлетев в сторону, ударилась о корпус корабля и звякнула. Александр резко обернулся на звук, чтобы посмотреть, в чём дело, а когда взглянул на прежнее место, то уже не увидел там дымчатого контура.

– Ты видел? – спросил он Артёма.

– Я не понял толком, но мне померещилось что-то вроде клочка болотного тумана, распластавшегося по куполу.

– Да, я тоже видел, правда, непонятно, что именно. Надеюсь, аппаратура всё записала.

Они продолжали наблюдать, но продолжительное время всё оставалось без изменений. Пилоты старались не говорить между собой, капитан знаками показал, что он подползёт поближе, и медленно, осторожно стал продвигаться вперёд.

Время Астерискуса близилось к концу, «синий день», как его прозвали в команде, медленно, но неуклонно умирал, колючая маленькая звёздочка продвигалась по небосводу к линии горизонта и заходила, опускаясь за далёким лесистым всхолмьем.

Угольно-чёрные тени от окружающих предметов становились длиннее и размазаннее.

Внезапно точно большое угрюмое облако закрыло всё вокруг; окружающие предметы, и без того слабо видимые в лучах заходящего светила, словно расплылись в молокообразном сером тумане. Никаких резких контуров, никаких тёмных теней – лишь полупрозрачная белёсая хмарь, поглотившая привычный мир, ставший тусклым и призрачным.

Даже огромная махина «Звёздного странника» казалась зыбкой и нереальной. И в этой застоявшейся мгле было что-то ещё. Александр чувствовал присутствие чужой силы – пагубной, зловещей, опасной для человека. Будто нависший над космолётом сумрак, наливающийся ознобной чернотой, был живым, разумным и противостоящим людям существом, осматривавшим всё кругом мертвящим взором.