Волчья река

Я не должна оставлять такое впечатление.

– Я не могу винить людей, которым пришлось пережить невероятное горе и гнев. Я виню только абсолютно посторонних личностей, которые примкнули к этому, чтобы удовлетворить собственные потребности.

– Вы принесли с собой какие-нибудь образцы этой травли, чтобы мы могли показать их нашим зрителям? В целях подтверждения вашей правоты в этом деле, конечно же.

Я чувствую, как мои щеки и подбородок заливает краска. «В этом деле»? Я здесь что, на суде?

– Нет, – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

– Мне кажется, наш продюсер просил вас принести пару этих писем, чтобы поделиться с нами, это так?

Я пыталась. Открыла ящик, где хранились эти кошмарные письма, и попробовала найти одно-два, которые не были бы столь личными и кошмарными, чтобы вызывать приступ тошноты. Но не смогла. Про что-то более безобидное они сказали бы: «Она раздувает из мухи слона». А что-то достаточно ужасное сочли бы неподходящим для эфира.

– Я намерена защищать своих детей, – отвечаю. – Большинство из этих посланий – о них, и я отказываюсь делать эти письма достоянием публики. Я не хочу превращать описываемые пытки в развлечение для зрителей. Я здесь для того, чтобы сказать правду, а не обнародовать ложь.

На миг я чувствую блаженное спокойствие от того, что сказала это. Я права, знаю, что права, и мне кажется, что зрители тоже это знают.

Но потом Хэмлин поворачивается ко мне:

– Гвен… – Он слегка сдвигается вперед в своем кресле и подается ко мне, словно священник на исповеди: – Вам известно о документальном фильме?

У меня возникает ощущение, будто кресло плавится подо мной, погружая меня в глубины земли.

– О каком документальном фильме? – Я понимаю, на какую грань поставила себя этими словами, но не могу остановиться. – О чем вы говорите?

Вижу в его глазах едва заметную вспышку энтузиазма.

– К этому мы подойдем через минуту. Но до этого была еще одна видеозапись, на короткое время появившаяся в Сети.

«Какой, мать вашу, документальный фильм?» Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и говорю:

– Это запись была искусной подделкой, и ФБР подтвердило факт фальсификации. Вы можете увидеть это в пресс-релизе. И то, что об этом пресс-релизе никто даже не упомянул, подтверждает: против меня, как и против моих детей, по-прежнему идет ежедневная, ежеминутная травля.