Прогноз погоды для двоих

Плоды относительно недавнего ремонта: сотрудники были недовольны обстановкой, поэтому компания обратилась к экспертам для разработки нового интерьера, призванного повысить продуктивность. Не знаю, как насчет продуктивности, однако разговоров о том, как она возрастет, точно стало больше.

Время – восемь, а значит, только что закончилось утреннее шоу. Сотрудники отдела новостей сидят под слепящим светом флуоресцентных ламп и дожидаются окончания рекламного перерыва. У них над головами – ряд телевизоров, по которым крутят навязчивый рекламный ролик средства для чистки ковров.

Обычно к этому времени мне остается всего несколько часов до окончания моей смены, но сегодня график перестроили, поскольку Торренс выступает на очередном мероприятии. В Сиэтле она считается своего рода знаменитостью и регулярно получает подобные приглашения. Моя влюбленность в Торренс прошла, а вот город ее по-прежнему обожает.

Даже не глядя на упавший передо мной листок бумаги, я знаю, кто стоит за неприемлемым объявлением, и догадалась бы об этом даже без предупреждения от Рассела.

Причина гнева Торренс – ее бывший муж, директор новостного отдела КСИ-6 Сет Хасегава-Ливни. Я бросаю осторожный взгляд на текст.

Пожалуйста, не открывайте новую упаковку молока, когда уже есть две вскрытые. Давайте не будем создавать лишние отходы. Природа скажет нам спасибо! С. Х.-Л.

Сет в своем репертуаре. Забавно, что его инициалы похожи на название спортивной лиги. Генеральный директор, которому остался всего год до пенсии, практически не участвует в делах компании, вот Сет и взял ответственность на себя и управляет каналом, как считает нужным – часто в форме таких вот пассивно-агрессивных указаний.

Не зная, на какой из гневных вопросов ответить сначала, выбираю нейтральный вариант:

– Я еще не видела. Может, он не знал, что клеит объявление на ваше молоко?

– Он прекрасно знает, что я уже много лет не пью коровье молоко и что на соевое у меня аллергия! Я единственная на станции пью овсяное.

Он сделал это специально! – настаивает Торренс, избавляя меня от необходимости занимать чью-либо сторону в молочном конфликте.

Она стоит, опершись бедром о мой стол: светлые волосы волнами ниспадают ниже плеч, на облегающем голубом платье – ни складочки, хотя она с четырех утра в эфире. В пятьдесят пять Торренс – и я говорю это с огромным уважением к ее научным познаниям! – все еще чертовски сексуальна.