Самый чувственный год

– О чем ты думала, Кэтрин?

– Ты хочешь сказать, что не знаешь?

Я подпрыгиваю, когда глубокий, сексуальный протяжный звук резонирует во мне, мои глаза расширяются, когда я поворачиваюсь на стуле.

– Эдвард!

Не верю своим глазам. Пульс учащается, во рту пересыхает.

Неужели ему обязательно все время быть столь чертовски сексуальным?

– Что ты?.. Почему?.. Как ты узнал, что я буду здесь?

И откуда эта косноязычная школьница в период влюбленности?

– У меня свои способы.

И наверняка все они связаны с наличными, которых у него огромное количество.

– Держу пари, это так. И ты здесь, потому что?..

Он молчит, я вопросительно приподнимаю брови. Наверное, не только мне трудно подобрать слова.

– Я здесь, чтобы увидеть тебя.

– Констатируешь очевидное?

В его глазах полыхнул огонь, мое сердце подскочило к горлу. Не стоит его дразнить.

– Я имею в виду…

– Я хочу извиниться.

– Ты? – Я хмурюсь. Неужели не расслышала? – Ты – что?

– Я хочу извиниться.

Теперь он говорит, как робот.

– Ты хочешь извиниться?

– Да.

– Ты?

Он издает какой-то сдавленный, раздраженный звук, от которого тянет рассмеяться.

– Пожалуйста, не усложняй все еще больше.

– Больше? Прошу прощения, Эдвард. Тебе что, сделали лоботомию вчера?

Он мгновенно хмурится и надувает губы. Это отвлекает меня. Я продолжаю смотреть на него. Извиниться? Наверное, это хороший знак.

Он глубоко вздыхает и засовывает руки в карманы.

– Я был в шоке. Понятия не имел, что бабушка собирается это сделать.

– А ты думаешь, я знала?

У него между бровями появляется V-образная морщинка. У меня возникает нелепое желание разгладить ее.

– Ну! А разве нет?

– Боже, нет! А если бы знала, попросила бы изменить завещание.

Намек на улыбку на его губах. Я жажду широкой ухмылки, легкого смешка – чего угодно, что указывало бы на то, что Эдвард, которого я когда-то знала, все еще где-то там.

– И пришлось бы выслушать много всяких слов.

Я тихо фыркаю, меня наполняют горько-сладкие воспоминания.

– Она всегда умела сказать то, что нужно, чтобы заставить меня подчиниться.

– Ну, если ты попирала правила.

– Говорит парень, который всегда следовал каждому правилу.

– С тех пор я изменился.

– Я вижу.

И я позволяю взгляду скользнуть по нему. И не волнует, что я пожираю его глазами. Я хочу поглотить его. Хочу, чтобы он горел так же, как я.