Самый чувственный год

– Ну, а если поедем на машине, нужно уже сейчас выезжать, чтобы приехать до захода солнца. Почему ты так на меня смотришь?

– Мы не поедем на машине.

– Автобус?

Она озадаченно хмурится, а я изо всех сил стараюсь не рассмеяться.

Я на автобусе? Серьезно?

– Мы полетим на вертолете.

– Вертолете? – выдыхает она. – Ну да, конечно. Я не должна удивляться, так ведь?

– Не знаю, Саммер. Вертолетная площадка появилась в поместье недавно. Само собой разумеется, ты не знала об этом.

Я чувствую ее замешательство, недовольство.

А чем она недовольна? Тем, что я напомнил, как долго ее не было в поместье, или тем, что мое богатство делает возможным такие вещи, как вертолетная площадка?

Была бы она так недовольна, если бы знала, по какой причине вообще существует эта площадка?

Возникает нелепое желание объяснить, но я прикусываю язык. Меня не волнует ее мнение. Нам просто нужно пережить следующие несколько дней, недель, месяцев, даже год, не дай бог, не поубивав друг друга.

– Куда, сэр? – раздается голос Паркера, и я понимаю, что не указал ему направление.

– «Харви Николс».

Огромный торговый центр, очень удобно, все в одном месте.

Она смотрит на меня, ее голубые глаза горят.

– Мы не пойдем.

– Ты предпочитаешь «Дом Фрейзера» или…

– Мы не собираемся за покупками!

– Мы нет, а ты – да.

– У меня нет денег, чтобы просто…

– Поправка. У тебя есть деньги, или ты уже забыла?

– Серьезно, Эдвард, ты…

– Сэр, – напоминает Паркер, когда мы приближаемся к светофору.

– «Харви Николс». И пожалуйста, задержи наш вылет на два часа.

– Два часа? Что, черт возьми, мы будем покупать такого, что займет два часа?!

– Кажется, ты обмолвилась, что у тебя целый рюкзак летней одежды, или я ошибаюсь?

– Нет, но…

– Тогда мы отправляемся за покупками. Можешь воспользоваться моей карточкой.

– Я не хочу использовать твою чертову карточку, Эдвард, – выпаливает она, выпячивая нижнюю губу.

Как было бы приятно ее целовать, я почти ощущаю ее вкус на губах.

Мысленно приказываю себе: «Остановись!»

– Ты опять ведешь себя как избалованный ребенок.

Ее глаза вспыхивают, она с низким рычанием откидывается на спинку сиденья.

– Когда ты успел стать таким злым?

– Когда ты ушла, не попрощавшись.

Идиот! Зачем я вообще это вспомнил?

Нужно что-то срочно сказать, но она опережает меня.

– Эдвард, прости меня за то, что…

– Брось, Саммер, я не хочу оглядываться назад.