Любовь с препятствиями

Она не закатила истерику, как это принято у женщин, но продемонстрировала силу, которую скрывала от него в течение их короткой помолвки и которая в полной мере проявилась сейчас…

– Что случилось с твоим отцом?

Мягкий голос вырвал его из прошлого. Расстегнув последний крючок на корсете и обнажив заманчивую гладкость ее спины, Казим отмахнулся от воспоминаний. Эмбер снова отвлекла его от цели и от воспоминаний о детской травме. Он не мог оторвать от нее глаз.

Прижав корсет к груди, она скрылась за ширмой и через несколько секунд перебросила через нее безвкусный наряд.

Мысли Казима понеслись с безумной скоростью. Перед его глазами вставали картины единственной ночи, проведенной с Эмбер…

О чем она спросила?

– Шейх стал болезненным и слабым.

– Мне очень жаль.

Эмбер вышла из-за ширмы в джинсах, высоких ботинках и коротком вязаном свитере. Она была совсем не похожа на женщину, на которой он женился. Неудивительно, что она смогла успешно смешаться с теми, кто окружал ее в этой отталкивающей части Парижа, – никто никогда не догадался бы, что Эмбер – принцесса в бегах.

– Именно поэтому ты должна вернуться в Баразбин. Я единственный наследник престола. – Казим преподносил слегка искаженные факты, сопротивляясь желанию сказать правду: они должны подарить стране наследников.

Эмбер покачала головой:

– Нет, Казим, этого не будет.

Он нетерпеливо вздохнул.

– Я беспокоюсь за подданных. На наших землях то и дело возникают проблемы, и кочующим племенам приходится дорого платить за это.

Твое отсутствие поставило под сомнение мою способность править. Ты вернешься со мной.

Девушка надела пальто и взяла сумку, словно не слыша его.

Эмбер! Ты понимаешь, что я говорю?

Эмбер почувствовала, как раздражение сменили более мягкие эмоции, которые она начала испытывать, когда Казим сообщил ей о состоянии своего отца.

– О, я понимаю.

Она просунула руку между дверью и грозной фигурой своего мужа и отперла замок, гадая, почему не сделала это раньше и не вышвырнула Казима вон.

Впрочем, достаточно было одного взгляда на его лицо, в глаза, с которыми так сложно разорвать контакт, чтобы понять причину.

Между ними что-то есть, и это невозможно отрицать. Раздражение вернулось, быстро переросло в ярость, и Эмбер открыла дверь.

– Ты думаешь, что имеешь право щелчком пальцев отсылать меня прочь и вызывать обратно?

Казим быстро повернулся и прижал дверь, по-прежнему возвышаясь над Эмбер.