Кодекс сводника

Когда мы спросили девушку, почему она плачет, выяснилось, что отец в детстве сказал ей, что все мальчики кусаются.

Скорее всего, родитель пытался уберечь дочь от ранней беременности. Но все закончилось тем, что прямо во время поцелуя девушка залепила Лексу по физиономии, и заканчивать обучение пришлось мне.

Это было ужасно.

Когда до нее наконец дошло, что поцелуй может быть особенным – доверительным, романтическим, Тара настолько привязалась к нам с Лексом, что стало практически невозможно заставить ее соблюдать правила.

Собственно, она и стала причиной того, что у нас появились четкие правила, которые мы никогда не нарушаем. Потому что последнее, что нам нужно, – это новая Тара.

Лекс усмехнулся.

– Я переделал твое расписание и забрал двух клиенток, чтобы освободить тебе побольше времени на это. – Он показал на экран.

– Все не может быть настолько плохо.

– Нет, – сказал Лекс. – На самом деле все еще хуже.

– Она что, маленькая девственница, которая ни разу не целовалась с мужчиной, не знает, как пишется слово «оргазм», краснеет как помидор, когда речь заходит о сексе, и верит в любовь с первого взгляда?

Лекс молчал.

– Господи помилуй, – пробормотал я. – Ты распечатал ее анкету?

Мне в физиономию полетела стопка бумаги.

– Взгляни на пятнадцатый вопрос.

Я бегло просматривал ответы, пока не добрался до вопросов об отношениях (пункты 15–20):

Что бы ты надела на первое свидание?

Ее ответ:

Что-нибудь удобное.

Внезапно мне представилась Блейк в безразмерной розовой толстовке и бейсболке Yankees, нахлобученной на уши.

– А шестнадцатый вопрос – это просто бомба. – Усмехнувшись, Лекс заложил руки за голову в ожидании моей реакции.

Мой первый поцелуй был…

Ее ответ:

Надеюсь, он будет незабываемым! Смайлик и сердечко эмодзи.

М-да, это не сулит ничего хорошего. Мне с трудом удалось не застонать вслух.

Я вздохнул.

– Тогда неудивительно, что Блейк поцеловала меня в щеку.

– Она что?

Лекс чуть со стула не упал.

– Она поцеловала тебя… куда?

Я показал пальцем на левую щеку.

Лекс продолжал пялиться на меня, словно не верил моим словам.

– Что за дерьмо?

– Она выросла в каком-то захолустном городишке под названием Риггинс.