Разбойники Луны

Ее взгляд остановился на мне, когда я посмотрел в ее сторону, и она улыбнулась, приглашая меня присоединиться к ней.

VII

– Но, мисс Принс, почему вы и ваш брат отправились в Феррок-Шан? Его бизнес…

Даже произнеся это, я возненавидела себя за подобный вопрос. Так ловко в смиренном уме, в котором перемешались все мои рапсодии о любви, возникла потребность получить информацию о Джордже Принсе.

– О, – сказала она. – Для Джорджа это удовольствие, а не бизнес.

Мне показалось, что на ее лицо легла тень. Но через мгновение она исчезла, и она улыбнулась.

– Мы всегда хотели путешествовать. Мы ведь одни в этом мире – наши родители умерли, когда мы были детьми.

Я выдержал паузу.

– Вам понравится Марс. Там столько всего интересного.

Она кивнула.

– Да, я понимаю. Наша Земля везде одинаковая, вылепленная по одному лекалу.

– Но сто или более лет назад это было не так, мисс Принс. Я читал, как живописный Восток отличался от… ну, например, Большого Нью-Йорка или Лондона…

– Это сделал транспорт, – горячо воскликнула она.

Мы заговорили об этом. У нее был живой, пытливый ум, по-детски любопытный, но при этом удивительно зрелый. А ее манеры были наивно-серьезными. И все же она не была прилипчивой лозой, эта Анита Принц. В ее подбородке и манерах чувствовалась твердость, нотки мужественной силы.

– Если бы я была мужчиной, каких чудес я могла бы добиться в столь дивный век!

Собственное чувство юмора заставляло её рассмеяться над собой.

– Девушке легко так говорить, – добавила она.

– Вам еще предстоит совершить большие чудеса, мисс Принс, – импульсивно сказал я.

– Да? И какие же?

У нее был очень откровенный и прямой взгляд, лишенный кокетства.

Мое сердце заколотилось.

– Чудеса следующего поколения. Маленький сын, созданный по вашему образу и подобию…

Какое безумие, эта неуклюжая, бесцеремонная фраза! Я подавился.

Но она не обиделась. Темные лепестки роз на ее щеках стали еще краснее, но она рассмеялась.

– Это правда.

Она вдруг резко сделалась серьезной.

– Я не должна смеяться. Чудеса следующего поколения людей-завоевателей, марширующих на…

Ее голос прервался. Моя рука легла на ее руку. Странное покалывание, которое поэты называют любовью! Оно обжигало и проникало сквозь мои дрожащие пальцы в плоть ее предплечья.

В ее глазах сверкал звездный свет. Казалось, она смотрит не на освещенную серебром палубу, а в далекие дали будущего.