Свет

Арго любит устроиться на насесте, что находится на высоте тридцати футов, поэтому я останавливаюсь прямо под ним, скрестив руки на груди в ожидании, когда он проснется. Но он даже не шевелится.

– Я знаю: ты в курсе, что я здесь! – кричу ему я. – Нам нужно прокатиться.

Он не двигается.

Гниль начинает сочиться с моих ног, отчего на соломе появляются темные пятна.

– Арго.

Он, наоборот, еще глубже прячет голову под крыло.

– Слушай, ты спишь уже несколько дней. Хватит с тебя угощений и отдыха.

Наконец Арго высовывает морду и удостаивает меня взглядом переливающихся глаз, а потом отрывисто чирикает через острые, как бритва, зубы.

– Да-да, после этого полета ты получишь еще больше угощений. А теперь слезай, пока я не отравил гнилью весь Вольер.

Арго встает с ленивым энтузиазмом кошки, которую прервали во время принятия солнечных ванн. Наконец он соскакивает с насеста и, ловко приземлившись, расправляет крылья, хорошенько потянувшись.

– Приятно вздремнул? – цежу я.

В ответ он проходится языком по острым зубам.

Фыркнув, я иду направо, где хранятся седла и поводья, и начинаю его пристегивать. Закончив, я перекидываю ногу и пристегиваюсь ремнем. Едва я успеваю затянуть его, как Арго стремительно вылетает из пещеры. Как только над нами появляется небо, он раскидывает крылья и взмывает в воздух.

Я хватаюсь за ремень, держась что есть сил и стараясь не сорваться вниз, пока Арго несется навстречу шторму. Капюшон слетает с головы, и в лицо бьет снег.

Холодный воздух проходит сквозь одежду и даже кожу. Мне лишь остается держаться за Арго, закрыв глаза и стиснув зубы. Я промок до нитки, и мне жутко холодно на бушующем ветре, который выражает мне протест.

Когда мы все же прорываемся сквозь облака и Арго выпрямляется, я перевожу дыхание и бросаю сердитый взгляд на покрытую перьями голову зверя.

– Гордишься собой?

В ответ он фыркает, но я-то знаю, что в глазах его появляется самодовольный блеск.

Теперь, когда мы миновали самую свирепую бурю, я натягиваю поводья, указывая путь. Но гниль впивается в пальцы и руки, и я почти теряю хватку, зашипев от боли.

Арго несется по небу, а я тем временем делаю слабые, никчемные вдохи. Ощущение, будто корни удавкой обвиваются вокруг груди, не позволяя сделать полный вдох. Линии хлещут по шее, сдавливают челюсть и бьют по ключице.

Чувствуя на лбу испарину, я стучу каблуком и велю Арго приземляться.