Эпохи Айры

Рагнарек поманил ее рукой и они двинулись вместе по полю, глубоко вдыхая аромат горьких трав и свободного ветра. Тяжелые сизые небеса грозили раздавить единственных двух его обитателей – сухого старика и покорно следовавшую за ним девушку. Цефея ощущала гнет этого мира, но почему-то была спокойна.

– Слушай. – Приказал он едва слышно. – Запоминай каждое мое слово.

Я вернусь на последнем рассвете,

Возвещая приход вечной ночи.

И в тот час три слуги меня встретят:

Извещая иных о приходе.

Слуга первый: внесет покрывало,

Он окутает ими все Луны.

И второй слуга ступит за первым,

Уж шагая по темным дорогам.

Облачен он в кровавые робы.

Тот слуга всех страшней и безумней –

Сеет страх, разрушает мечтанья.

Имя ему – есть проклятье –

Вы зовете его тихо Мором.

Но последний, сильнейший из братьев –

Пред самым моим возвращением,

Входит в мир, осыпая просторы

Серым пеплом, молчаньем и скорбью.

Понесет пред собой слуга знамя –

Темный стяг, опаленный страданьем.

С ним вернутся молитвы и страхи,

Возвратиться и боль, и стенанья.

Он молчит, но он ждет воскрешенья.

Облачен слуга в алые платья –

То есть кровь, пролитая братом.

Заберет слуга реки и море,

Он наполнит их благодатью:

Вином алым, что пьет лишь безумец,

Он опоит вином тем полмира.

И ступлю я на горы уж зрячим,

Принося за собой напоследок,

Луч янтарной небесной монеты.

Стоило строкам слететь с уст Рагнарека, как они прочно отпечатались в памяти Цефеи навечно.

Перворожденный остановился и прислушался.

– Теперь же позволь я тебя предостерегу. Если ты и дальше будешь считать меня злом, то очень скоро ты окажешься слепее меня. – Негромко произнес он. – Твое отношение ко мне – не более чем чувство, а эмоции ослепляют, Цефея. Сегодня ты познала силу голосов и значит, что совсем скоро тебе станут известны слабые стороны дарованного могущества. Тебя ждет новое, еще более тяжелое испытание. – Рагнарек на секунду замолчал.

 – Признаюсь тебе, что я медлил до последнего часа. Я так долго сопротивлялся всякой необходимости возвращать тебя. Мне было известно, что ты пробудишь воспоминания обо мне. Я заставлял себя верить, что Создатель не мог ошибиться и что ошибки, допущенные жителями Под Горой, будут со временем исправлены… но нет. Сенторий не пожелал подчиниться воле Создателя и совершил преступление, он был глух к требованиям Перворожденных. Прошли годы… И вот ты здесь.