Эпохи Айры

Должно быть, летний полуденный сон уставшего странника был так же безмятежен как тот день, еще долго согревающий Хранящих воспоминаниями о прогулках и незатейливых беседах. Рубин протянул руку Цефее и склонил голову, лукаво поглядывая на девушку.

– Не отказывай мне. – Попросил он, едва слышно, и Цефея без колебаний приняла его приглашение, подав ему руку в ответ.

Алморра, наконец, стала свидетелем ее танца. Подобрав полы длинного платья, Цефея, смеясь и радуясь светлому дню, подчинилась ритму, ловко меняя руки и гордо расправляя плечи.

Она, подобно большинству влюбленных в жизнь, самозабвенно подчинялась музыке и биению сердца, разгоняющего по жилам горячую, молодую кровь. Что позволило им быть столь храбрыми друг с другом? Было ли в том виновато вино, выпитое перед танцем, или же Цефея, непривычная к свободе, жадно принимала все ее блага?

Аккорды грянули с новой силой и Хранящая, опустив руки на плечи Рубина, заговорчески шепнула «Не останавливайся. Танцуй!». Друг подхватил хрупкое тело девушки на руки и закружил ее по площади.

Ему вдруг представилось, как он вновь танцует с избранницей Рагнарека в собственных покоях и только пламя камина свидетель их движений. Зрители восторженно закричали, подбадривая танцоров и Цефея, выскользнув из объятий друга, затерялась в толпе, приняв общество другого партнера. Лишь только кокетливая улыбка и искры аметистовых глаз заискрились перед тем, как незнакомая темноволосая девушка заняла место Цефеи в паре Рубина. Круг, в течение которого музыка становилась лишь громче и быстрее, был нескончаемо долог. Рубин с нетерпением высматривал Хранящую и, наконец, она вновь впорхнула в его объятия. Теперь она снова была в паре с Рубином. Почувствовав холод ее тонких ладоней, он улыбнулся: «Больше не уходи» – прошептал он, наклоняясь к ее уху. Цефея изумленно взглянула на Рубина, словно видела его впервые.

Влюбленность, взращенная на глубоком уважении, дружбе, понимании, должна была увлечь обоих, однако, для каждого это чувство оставалось неведомо.

Рубин боялся испытать его, называя его причиной слабости Хранящих. Для Цефеи, ведомой эмоциями, которым она не стремилась присваивать имена, влюбленность была неизвестна. Она ощущала жгучее желание быть с этим молодым мужчиной, не задавая себе вопросов в том, как можно назвать это чувство. Но когда-нибудь Судьба заставила бы задуматься Хранящих о том, что они испытывают друг к другу и, так случилось, что в тот день их одновременно посетила одна мысль.