Блик

Если потороплюсь, возможно, смогу снова пробраться к тем телегам и…

– Эй ты, там!

Резко поворачиваю голову и вижу, что Кег смотрит прямо на меня, но на всякий случай оглядываюсь по сторонам. Все остальные солдаты тоже поворачиваются, чтобы на меня поглазеть.

Плотнее натягиваю капюшон на голову, а потом тыкаю себя пальцем в грудь.

– Я?

Кег закатывает глаза.

– Да, ты. Иди сюда.

Впервые меня заметив, солдаты начинают тихо переговариваться друг с другом.

– Это она.

– Позолоченная женщина Мидаса?

– Не очень-то она на нее похожа.

– Хм, да у меня монеты ярче блестят.

Я опускаю подбородок так, что он почти касается груди. От такого пристального внимания хочется броситься наутек. Видимо, Кег замечает это по выражению моего лица, поскольку ударяет ложкой по миске, словно бьет в гонг, и от этого громкого звука некоторые солдаты недовольно морщатся.

– Ну же, девочка, выходи вперед, – зовет Кег.

Собравшись с духом, я иду к нему, пытаясь не замечать на себе взгляды остальных.

Замираю в паре метров от мужчины, и он скользит по мне взглядом темно-карих глаз.

– Вот те на! Ты позолоченная наложница из Шестого царства?

На миг ленты сжимаются вокруг меня, и я отвечаю:

– Да.

Он кивает, отчего витые длинные пряди спадают ему на один глаз.

– Я полагал, ты окажешься более блестящей. И жестче. Скажем, если бы я постучал по тебе, ты бы зазвенела как статуя.

Я непонимающе смотрю на него.

– Что?

Он машет капающей ложкой, показывая на меня.

– Ну, более металлической. Зеркальной. Холодной. А ты из плоти и крови, да? Женственные формы и нежное тело, но только… – Он наклоняет голову в поисках подходящего слова. – Позолоченная.

В тени капюшона моим щекам становится жарко, и я переминаюсь с ноги на ногу, раздумывая, как поступить: развернуться и удалиться или все же стоит остаться и поесть. Я понимаю, что он произнес эти слова без злобы или похотливого подтекста, а с искренним удивлением.

– Вот поэтому ее и зовут позолоченным питомцем, придурок, – ворчит стоящий за мной солдат, и я напрягаюсь.

 – А теперь хватит болтать и обслужи нас. Мы голодные, а твою жижу холодной жрать невозможно.

Кег переводит внимание на солдата и снова машет ложкой, с которой на землю в дюйме от моих юбок падает большой комок.

– Сваливай на хрен и жди своей очереди, а иначе я вылью эту жижу на снег, а потом надаю тебе под зад. Устраивает, солдат?

Ничего не могу с собой поделать и улыбаюсь.